Гитлер в своей книге «Майн кампф» провозгласил тезис об отмщении русскому народу за изгнание из России тевтонской элиты. С того времени, писал он в 1924 году (в Ландсбергской тюрьме), как эта элита потеряла власть и исчезла с русских просторов, сама судьба указала рейху направление его новых походов за землей и прочей добычей — на восток. Мотивировка тезиса была немудрящей: а) своей гибелью под танковыми ударами вермахта советская власть должна заплатить за бунт против немецкой расы господ, участие которой в делах русского государства было едва ли не единственным оправданием его существования; б) ликвидация в России позиций расово полноценного германского элемента настолько ее ослабила, что достаточно будет толчка извне, чтобы она пала. Если аккуратно подработать план (типа «Барбароссы»), можно будет реализовать его играючи. Известно, чем все кончилось. В битве, продолжавшейся 1418 дней, Советская Армия уничтожила двести четырнадцать и пленила пятьдесят шесть дивизий вермахта, победно вступив в Берлин, где к тому времени коричневый почитатель царя и святого старца закруглил свою карьеру в яме, облитой керосином…
Думного дьяка спросили: умен ли царь Берендей? Думный дьяк ответил: царь Берендей очень добрый человек.
В возрасте двадцати шести лет Николай Александрович Романов стал восемнадцатым по счету царем из династии Романовых (от московского ее основания), пробыв затем у власти двадцать три года. По иронии истории, почти в самый канун падения династии ему выпала честь отпраздновать в 1913 году ее трехсотлетие.
Вопреки мнению некоторых из его помощников, Николай Второй не был ни единственной, ни главной причиной краха династии. Истинно, однако, и то, что он внес в историю этого краха свой посильный вклад.
Предки его с отцовской стороны ничего генетически блистательного ему не передали, зато обременили его вполне. Немногие из них кончили как нормальные люди: из семнадцати царей Романовых, занимавших трон до Николая II, более или менее естественной смертью умерли двое-трое. Отец последнего царя Александр III умер сравнительно молодым (49 лет), то ли от ушибов, вынесенных из железнодорожной аварии под Харьковом, то ли от нефрита, следствия неумеренных горячительных возлияний. Тяга к спиртному, унаследованная от отца, усугубила, по словам современника, «притаившуюся в душевных глубинах Николая Александровича жестокость и равнодушие к чужому страданию, столь свойственные роду Романовых вообще». Кое-что досталось ему и от матери, датской принцессы Дагмары: малый рост, стойкая скрытность, способность взирать на предмет ненависти любезными, доброжелательными, иногда почти влюбленными глазами.
Девяти лет от роду престолонаследник увидел себя в организованном для него университете на дому. Преподаватели были подобраны в соответствии с традицией, сложившейся в роду. В педагогический синклит, укомплектованный для наследника, вошли Н. X. Бунге, Г. А. Леер, О. Э. Штубендорф, А. В. Пузыревский, Е. Е. Замысловский, Н. Н. Бекетов, Ц. А. Кюи, а также генерал Г. Г. Данилович. Прежде Данилович состоял начальником пехотного училища. На каком-то смотру он понравился Александру III, был назначен «заведующим учебными занятиями цесаревича Николая» (при закреплении за К. П. Победоносцевым общего руководства).
Двенадцать лет трудилась эта коллегия над развитием интеллекта и вкусов наследника Николая, потом к курсу обучения был прибавлен тринадцатый год. Главным был на протяжении курса предмет, излагавшийся Победоносцевым: догма о божественном происхождении самодержавия, о неограниченности и неприкосновенности царской власти. Такие взгляды на воспитание развивал сам Александр III.
Первые восемь лет престолонаследник проходил почти нормальный гимназический курс, если не считать исключения из программы классических языков (латыни, греческого), усиленных занятий английским, французским и немецким, а также занятий по так называемой политической истории. Последние же пять лет были отданы «высшим наукам», с упором на военные: стратегию и тактику, топографию и геодезию. Леер читал ему историю войн; Бекетов преподавал химию; Кюи — фортификацию; Штубендорф — топографию; Бунге статистику и политическую экономию.
Особое место занимал в победоносцевской школе мистер Хит, или, как его называли во дворце, Карл Осипович, фактически не столько преподаватель, сколько гувернер. Он с ранних лет привил своему воспитаннику привычку пользоваться английским языком вместо русского, почему Николаю изъясняться по-английски было сподручней, чем по-русски, и родная его речь зачастую походила на подстрочный перевод с английского. Забота о развитии его вкусов и познаний в области родной литературы была также более чем скромной.
