Volentem ducunt fata, nolentem trahunt.
(Согласных судьба ведет, несогласных тащит.)
После того как Пурталес вышел из кабинета Сазонова, оставив на столе ноту с объявлением войны,[1] стремительно стали развертываться и военные события.
Первые бои на границах завязались уже в предрассветной мгле следующего дня.
С каждым последующим августовским днем пожар все более разгорался, охватывая Европу и мир.
В конечном счете в пылающем кольце первой мировой войны оказались десятки государств с населением свыше полутора миллиардов человек.
Не все эти государства приняли практическое участие в вооруженной борьбе. Почти половина стран, примкнувших к Антанте, числилась ее союзниками номинально.
Из 290 дивизий, в первые недели посланных на европейские поля сражений правительствами Антанты, не менее половины выставила Россия.
На плечи русской армии легла главная тяжесть войны. Все участвовавшие в борьбе союзники России, большие и малые, исходили из расчетов на ее помощь и поддержку; в трудную минуту ждали и надеялись, что она выручит, спасет.
В наше время в западной публицистике можно встретить немало рассуждений о «рыхлости» и «инертности» русской армии, которая на полях сражений первой мировой войны якобы проявила почти полную небоеспособность. Ослепленные глянцем сапог вильгельмовского генералитета, состоявшего, по-видимому, из одних гениев и полубогов, некоторые авторы, например Петер Урбан на страницах «Франкфуртер альгемайне», рисуют сказочное превосходство кайзеровских войск над русскими, сопоставляя «блестящую слаженность» первых и «унылую развинченность» вторых.
Истина состоит, однако, в том, что уже на первом этапе борьбы «рыхлая» русская армия приковала к себе 58 процентов (по числу дивизий) вооруженных сил австро-германского блока.
Царским Генеральным штабом были подготовлены два варианта плана действий на случай предвидевшегося австро-германского выступления. Вариантом «Т» предусматривалось, что если Германия предпримет главный удар на Востоке, то 672 батальона первого эшелона развертываются против нее, а 552 батальона — против Австрии. По варианту «А» навстречу австрийцам должно было развернуть 744 батальона, против немцев — 480. Поскольку кайзеровское командование сразу же раскрыло свои карты, устремившись главными силами на Льеж и Брюссель, царь приказал верховному главнокомандующему Николаю Николаевичу ввести в действие вариант «А». Это означало, что предполагается русскими силами нанести поражение Австрии, а затем, во взаимодействии, с западными союзниками, сломить Германию.
Но остаться верными этому плану царь и Николай Николаевич не сумели. Из-за просчетов в подготовке и оснащении, а также из-за медлительности сосредоточения (следствие слабости транспортных средств) армия вынуждена была вступить в первые сражения лишь частью сил. К тому же с самого начала ей пришлось взять на себя то бремя систематического вызволения союзников, которое она несла на протяжении всех сорока месяцев участия старой России в мировой войне.
И все же, наперекор всем трудностям, вооруженные силы России успешно вступили в первые бои, с ходу развили высокий темп массированных атак и нанесли противнику ряд оглушающих ударов.
В Галицийской битве, развернувшейся с 23 августа по 12 сентября, четыре русские армии (Юго-Западный фронт) нанесли четырем австро-венгерским тяжелое поражение и, взломав на широком участке фронт, вынудили противника к общему отступлению. 3 сентября был взят Львов. Преследуя деморализованные габсбургские войска, наступающая армия очистила от них большую часть Галиции и подошла к Карпатам. Ее противник за 18 дней откатился на 240 километров, потеряв 400 тысяч человек. В ходе этого сражения австрийская армия подверглась таким ударам, от которых она уже не смогла оправиться. Открылась перспектива перенесения боев от подножья Карпат в центральные районы двуединой империи, с последующим развитием марша на Вену. Но воспользоваться этим успехом для достижения решающего стратегического результата Юго-Западный фронт не смог, так как у него не оказалось нужных резервов.
Пока в Галиции шли эти бои, на Западе силы вторжения отбросили бельгийскую армию в направлении на Антверпен и хлынули через Маас в Северную Францию. Фон Мольтке — младший, начальник генерального штаба, отдал приказ об общем движении на Париж, 1-я армия генерала Клука, форсировав Верхнюю Сомму, начала заходящий маневр, стремясь обогнуть Париж и во взаимодействии с соседями ударами во фланги и тыл добиться окружения союзных армий. На подступах к французской столице, вдоль реки Марны, изнуренные союзные войска отчаянно сдерживали напор группы германских армий численностью в 900 тысяч солдат, армий, имевших 3360 орудий, в том числе 435 тяжелых. Фронт англо-французов трещал. Над Парижем нависла угроза. Пуанкаре в письме к Николаю молил о помощи.
