Но, хотя задумана была эта операция таким образом, что Эверт наносит главный удар, с первых часов наступления быстро двинулся вперед Брусилов, хотя обеспечен средствами он был хуже других. Тем не менее, уже 7 июня 8-я армия овладевает Луцком, а еще через неделю достигает рубежа Заложцы-Переспа в глубоком тылу противника. В обороне его пробита брешь шириной в 280 километров. Взяты в плен более двухсот тысяч солдат, захвачены сотни орудий и пулеметов. От полного разгрома спасает здесь австро-германцев выявившаяся у Брусилова нехватка боеприпасов и резервов. Да еще было обстоятельство поважнее, может быть, других: в разгар операции Эверт и Куропаткин, оба бывшие «маньчжурцы» (так называли генералов — участников войны с Японией), фактически оставили Брусилова в одиночестве; под надуманными предлогами они стали уклоняться от участия в боях, в которых им отведена была роль ведущих…
Как видим, пример Ренненкампфа (тоже «маньчжурца»), слишком легко избежавшего в четырнадцатом году виселицы, оказался заразительным. «Маньчжурцем» был и генерал Иванов, которого Брусилов незадолго до 4 июня сменил в Бердичеве на посту командующего Юго-Западным фронтом. Иванов не только возражал в открытую, причем перед царем лично, против наступления. Он не стеснялся говорить, что вообще считает войну проигранной. Возможно, генерал поплатился бы за такие речи, если бы не приходился престолонаследнику Алексею крестным отцом.
Далеко не все, что Брусилов хотел и мог бы сделать, ему удалось тогда свершить. Ему просто не дали для этого возможности. Тем не менее, брусиловская операция оказала глубокое воздействие на обстановку в пылающей Европе. Она повлияла на весь дальнейший ход мировой войны.
Ставка кайзера вынуждена сократить операции на Западе, перебрасывая подкрепления на Восток. Румыния под влиянием брусиловского успеха вступила в войну на стороне союзников. В те дни Россия спасла также Италию, которой грозила полная катастрофа после поражения, нанесенного ей австрийцами у Трентино.
С этой летней битвы 1916 года начинается перелом в противоборстве двух коалиций. Обозначаются признаки изнурения центральных держав и перевеса Антанты. Становится все более очевидным, что германский блок переходит к стратегической обороне.
Бои показали, что ударная сила русский армии жива и сломить ее невозможно. Русская армия вынесла на своих плечах бремя потребительских заявок антантовских штабов, которые, не довольствуясь помощью, оказанной им на расстоянии, дошли до заявок на переброску русских воинских частей на западные плацдармы.
На фоне финансовой зависимости России от западных союзников (общая сумма полученных в годы войны займов — 8 миллиардов рублей) эти заявки весьма походили на шантаж или, во всяком случае, на сделку купли-продажи. Николай II, однако, лично принял эти требования к исполнению. Для начала был сформирован экспедиционный корпус в составе четырех стрелковых бригад. Доставленные кружным морским путем частью в Шампань, на позиции французской 4-й армии, а частью на Салоникский фронт и в Македонию, они были тотчас же брошены в атаки на самых убийственных направлениях и истекли кровью.
На межсоюзнических конференциях в Шантийи (декабрь 1915 года) и Петрограде (январь 1917 года) западные уполномоченные ставили на обсуждение квоты дальнейших поставок такого рода, но революционные события в России положили конец этим сделкам.
Сражаясь на Востоке и Западе, на земле родной и чужой, оплачивая тысячами жизней векселя царизма на ближних и дальних равнинах континента, русские вооруженные силы еще до 1917 года дали союзникам возможность подтянуть из глубины материальные и людские резервы, а с включением в борьбу США — получить подавляющий перевес над противником.
Позднее, когда Советская Россия революционным путем выйдет из войны, заключив Брестский договор, антантовские и белогвардейские генералы будут вопить, что это измена долгу, что русские бросили своих союзников на произвол судьбы. При этом западные политики опустят тот факт, что русская армия своими жертвами на полях сражений еще до 1917 года заложила основу разгрома кайзеровской Германии, предрешив переход стратегической инициативы к западным державам.
Посланный царским приказом на ближние и дальние поля сражений, русский солдат повсюду, в самых трудных положениях, сражался со свойственными ему доблестью и стойкостью. Но в массе своей он тогда не мог еще знать (разве лишь отчасти догадывался), что в то время как власть имущие взимают с него дань кровью во имя своего контракта с Антантой, некоторые из них в дворцовых закоулках ткут паутину прогерманского сговора, готовясь продать кайзеру и своих союзников, и русскую армию.
Руководящим ядром германофильской группы были царица Александра Федоровна[4] и Г. Е. Распутин.
Движущей пружиной этих происков был страх Николая II и его приближенных перед революцией.
Не говоря уже о мучительных для них воспоминаниях, связанных с революцией 1905 года, с тревогой и беспокойством оглядывались они и на многие события последних предвоенных лет.
