— Так ты уже и за меня решаешь? — она ахнула.
Гарри улыбнулся ей, кивая.
— Ты же любишь петь. А мы в караоке.
— Я пою каждый Божий чертов день. У меня эта хрень уже в почках сидит.
Гарри стонал эти слова так изнуренно и раздраженно, что она решила больше не пользоваться этим предлогом.
— Ну, я хочу послушать ребят.
Он снова застонал, и она поняла, что Гарри вероятно всегда будет ребенком.
— Пожалуйста.
Стайлс посмотрел на нее без эмоций, а потом на выдохе проговорил «хорошо». Она благодарно улыбнулась ему и направилась к выходу. Он помог ей разобраться с замком-ключом. И они едва не грохнулись вдвоем, потому что Мэри споткнулась. После этого смех заполнил немую комнату, и им даже показалось, что разошлось эхо. В воздухе чувствовалось напряжение, и улыбки мгновенно слетели с их лиц.
— Что… что случилось? — Мэри подала голос первой.
Гарри задал вопрос следом:
— Почему такая тишина?
— Давайте лучше вы скажете, — блондинка Зейна улыбнулась.
— Не берите в голову, — Лиам взялся за переносицу.
Гарри заметил, как Зейн пялился с другую стену, прикусывая внутреннюю сторону щеки и явно скрывая что-то.
— Где Найл? — Мэри начала оглядываться.
Гарри тяжело вздохнул, и она пожалела, что подняла тему о нем. Поймав взгляд кудрявого, она постаралась смотреть куда угодно, только не на него. Луи начал что-то говорить, Софи нервно хихикнула над его словами, но в остальном стояла гробовая тишина. Как ни странно, но в ту секунду распахнулась дверь, и вошел Найл с улыбкой во все лицо и тремя напитками.
— Лиам, Луи, — он протянул им по стакану. — Сегодня я официант.
Третий напиток Хоран оставил при себе. Все ребята задержали на нем свои взгляды. Он лишь пожал плечами, словно не понимал, в чем дело.
— Что?
Гарри сверлил его гневным взглядом. Напряжение возростало с каждой секундой. Затем Стайлс направился за пультом и включил первую попавшуюся песню. Но тут подскочил мусульманин с прекрасными золотисто-карими глазами, вырывая пульт из его рук. Гарри натянуто улыбнулся и отдал его. Зейн включил Бруно Марса, присаживаясь на диван и переводя взгляд на свою девушку во время пения. Его волшебный голос залил маленькое помещение, придавая энергии и романтики. Мэри с изнуренным нервами вздохом уселась на диван, и Найл присел рядом.
— Так что случилось у вас там? — Эль пихнула плечо Мэри своим плечом.
— Да я… Подралась кое с кем.
Найл рассмеялся, когда услышал это.
— Ты не такая хорошая девочка, как я думал.
Он произнес, и Гарри тут же стрельнул в него еще одним разъяренным молчаливым взглядом. Мэри откашлялась. Ей хотелось отсесть от Хорана, чтобы показать, кто в самом деле ей важней. Но в этот момент он сам встал, так как Зейн закончил петь. Найл включил их собственную песню.
— А ты обосрешься, если споешь что-то не свое? — Луи пытался пошутить, но над этим посмеялся один Малик.
Лиам закатил глаза, поняв, что это ни что иное как «I Would». Только Пейн и Гарри понимали, о чем речь. Пейн в силу своего логического мышления, а Гарри в силу своей параноидальности. Мэри сидела, хихикая в обществе Эль, и совершенно не обращая внимания на что-либо еще.
— Would he say he’s in L-O-V-E?
Well if it was me then I would.
Would he hold you when you’re feeling low,
Baby you should know that I would.
— Кстати, Гарри, — Лиам повернулся к собеседнику.
И Гарри сделал огромное усилие, чтобы привести в порядок свое лицо и интонацию в голосе.
— Ты с Мэри идешь на премьерный банкет?
Брюнетка улыбнулась, переводя внимание на диалог парней.
— По какому случаю?
— Десятого июля премьера «БДВ или большой и добрый великан», – ответил ей Луи. – Такое название дурацкое. Думаю, фильм тоже такой, – засмеялся он.
— Это мультик, — Лиам подсказал.
— Еще лучше.
Тисдейл включилась в разговор, что-то говоря Томлинсону.
— А разве ты не Кендалл приглашал, Гарри?
Что-то дернулось в девушке, сидящей рядом с Гарри. Мэри уставилась на него удивленным взглядом.
— Лу.
Стайлс едва сдерживал злость, тяжело дыша. По молчанию до Адденс все дошло. Она прикусила губу, кивая головой, и откинула руку Эль, когда та пыталась утешить.
— Ясно.
Мэри встала с дивана, стараясь прокусить губу настолько, чтобы почувствовать привкус крови. Физическая боль должна заглушить моральную. А собственно почему ей больно? Он — никто. И всегда им был.
Да?
Нет.
Гарри схватил ее за запястье, но она только сильней начала злиться от этого.
— Не смей.
