Нет, я не в пустом тихом коридоре какого-то там Офицерского корпуса! Я среди бескрайней необъятной страны, где поля сменяются перелесками, где часами приходится идти от деревни к деревне, где старики перестают верить в бога, а дезертиры обретают сознание... Вот она - сила мечты! Интервенты расстреливают комиссаров, а исчезают интервенты, а не комиссары, комиссары все чаще свидетельствуют о том, что нет того света. Есть наш свет. Наш свет, черт возьми!
Волнуется бесконечное зеленое море, наливается золотом хлеб, он идет по полю, высоколобый, сильный, скуластый, и я рядом с ним, мы идем от деревни к деревне, осветить электричеством всю страну, в каждой избе-читальне, в каждом совдепе зажечь по лампочке, идем по уездам, по волостям, перельем медный звон на провода...
- Что вы будете делать по приезде? - Он хочет понять, понят ли он, Дорогой товарищ, что у вас будет на первом плане?
- Учиться.
Он улыбается:
- Самое большое зло - разрыв книги с практикой жизни. Учиться! Связывая каждый шаг своего учения, воспитания и образования с непрерывной борьбой против старого эксплуататорского общества...
Он разговаривает со мной, тратит на меня свое время... Вот зачем я пришел сюда!
- Ну что мне сказать вам на прощанье? Вы жидковато одеты. Осенние холода влияют на настроение!
- Что вы... Владимир Ильич!
Я осмеливаюсь возражать...
- Да-да, влияют! Осенние холода влияют на настроение красноармейцев, понижают его, создают новые трудности, приводят к большим бедствиям...
Он очень серьезно смотрит на мальчика.
- Мы нищие, - твердо говорит он. - Голодные, разоренные, нищие. Нет теплой одежды, обуви...
Он говорит то же, то дед: "И нищ, и слеп, и наг... Славушке хочется разрыдаться! Нет, это другое!
- Учиться, связывая каждый шаг с борьбой. Пока не побьем Врангеля до конца, пока не взяли Крыма всего, до тех пор военные задачи на первом плане. Армию надо подготовить к весне. Всякий шаг помощи, который оказывается Красной Армии в тылу, сейчас же сказывается на настроении красноармейцев.
От его взгляда нельзя укрыться.
- Вам понятно, что сейчас делать?
- Да... Владимир Ильич!
- Усилить хлебные заготовки, собрать лишние пуды хлеба...
Он пообещал нам коммунизм, и для этого - собрать лишние пуды хлеба. Он говорит о нищенстве, а видит страну, залитую электрическим светом, поднятую тысячами тракторов, страну тысячи солнц...
И совершенно просто:
- Так и передайте своим товарищам.
Он виновато улыбается.
- Извините, дела...
Протягивает руку:
- До свиданья, дорогой товарищ.
И вот он уходит...
Идет по коридору. Быстро, быстро. Какая в нем молодость! Славушка получил все, чего бы он сегодня мог пожелать.
Ночь как ночь. Сырая осенняя ночь. Сколько еще будет таких ночей. И таких, и более холодных, и более страшных. Но будет день, много дней, дней мысли и света. Приближается третья годовщина революции. День света и мысли.
Моросит дождь. Поскорей бы переночевать - и к себе, на Орловщину.
Идет по мокрой мостовой. По вековым каменным плитам. Сколько русских людей здесь прошло...
И вот он тоже идет, наивный пятнадцатилетний мальчик, которому суждено строить коммунистическое общество.
Выходит из Кремля. В улицах носится ветер. Темно. Ветер подгоняет, торопит. Скорее, скорее! Страна моя... Мечта! Завтра в поезд. В Орел. В Успенское. В непостижимые русские просторы.
КНИГА ВТОРАЯ
1
И вот Слава уже в поезде, в тесном и грязном вагоне, на обычной вагонной полке, с которой рассматривает окружающих его людей.
Солдаты в шинелях, мужики в зипунах, дряхлые бабки в кацавейках, унылые личности неопределенного вида и рядом прямо-таки римские центурионы в кожаных куртках нараспашку...
В разговоры Слава не вступал, с непонятным ему самому напряжением перебирал в памяти все, что произошло с ним в последние дни: громадный зал, который почему-то до сих пор называли Купеческим собранием, и пропуска, и песни, и речи ораторов, селедки и жиденький суп из разболтанного пшена, брошюры и газеты... И самое главное - встреча с Лениным.
...Невысокий человек в черном пальто. Идет очень быстро. Стремительно. Точно его несет ветер. Нет, он сам ветер!
Все ближе, ближе...
Слава узнает его и не верит своим глазам...
Всего несколько дней назад Слава Ознобишин видел и слышал Ленина на съезде комсомола - и вот теперь, здесь, совсем рядом...
Слава прижался к стене.
А Ленин как будто и не видит мальчика, так стремительно он идет. Еще мгновение, и он скроется.
Но он останавливается и вглядывается в мальчика.
- Где я вас видел?
- Я... я слушал вас...
- Да-да-да. На съезде молодежи. Помню, помню. То-то я смотрю...
Он протягивает руку. Он протягивает Славе руку!
- Здравствуйте, товарищ.
- Здравствуйте, товарищ Ленин.
Быстрый взгляд. Быстрый пронизывающий взгляд.
- Вы откуда?
- Из Орла...
Еще один стремительный взгляд.
- А кто ваши родители?
- Отец убит на войне, мать учительница. Педагоги.
Он улыбается. Но это не просто улыбка, это улыбка необыкновенного всепонимания.
- Мои родители тоже были педагоги. Вы где работаете?
- Я секретарь волкомола.
- А сколько у вас комсомольцев?
- Человек триста.
- Это же громадная сила. А что вы будете делать по приезде?
