- Не суетись. Ты - руководитель. Солиднее держись, ты уже не мальчик...
- У меня к вам особое дело, Афанасий Петрович...
- Что еще?
- Да с Франей, Афанасий Петрович, с Вержбловской. Авария.
- Какая еще там авария? Она, кажется, неплохо работает?
- Работает она честно...
- Так чего с ней стряслось?
- Вот то-то, что стряслось... - Слава рассказал Шабунину о признании Франи. - Прямо ума не приложу.
- А от кого?
- Не говорит.
- Ну и пусть не говорит. Значит, не хочет. Значит, нечем хвалиться.
- А как быть?
- Вот я и сам думаю, как быть. Задал ты мне, парень, задачу. В таких делах, брат, я тоже не очень силен. Вот что: рабочий день кончился, пойдем-ка ко мне домой. Кстати, и пообедаешь у меня.
Пропустил вперед Славу, остановился возле Селиверстова.
- Пошел домой, вернусь часа через два, меня не ждите.
Славе еще не приходилось бывать у Шабунина дома. Афанасий Петрович повел его переулком, мимо крохотной типографии уездного исполкома.
- Совсем рядом.
Афанасий Петрович указал на типографию.
Слава не понял.
- Рядом с типографией живем, - пояснил Афанасий Петрович. - Жена у меня здесь работает. Наборщицей.
Слава не знал, что жена у Шабунина работает.
Домишко, в котором жили Шабунины, через дом от типографии, в сенях, как в любой деревенской избе, всякая рухлядь, метлы, ведра, скребки.
Быстров любил устраиваться на жительство с комфортом, селился в помещичьих домах, занимал лучшие комнаты, а Шабунина комфорт, кажется, мало заботил.
Комната Шабуниных не лучше комнаты Ознобишина, стол, стулья, две железные койки, застланные суконными солдатскими одеялами, книжный шкаф с бронзовыми гирляндами, привезенный, должно быть, из чьего-то имения, и невзрачный шкаф для одежды.
И жена у Шабунина под стать ему.
- Варюша, покормишь нас? - обратился Шабунин к жене. - Это Ознобишин, знакомься.
- Накормить накормлю, - приветлива сказала Варюша. - Только угощать нечем, щи да каша.
- А чего еще? - в тон ей отозвался Шабунин и даже подмигнул Славе: Добрая жена да жирные щи - другого добра не ищи.
Щи и каша - не велики разносолы, да предложены от души, давно Слава не обедал с таким аппетитом, как у Шабуниных.
- А теперь, - сказал Афанасий Петрович после обеда, - покопайся в моих книгах, а я с Варварой Никитичной чуток посекретничаю.
Но никуда Варвару Никитичну не увел, присел с ней на койку, обнял за плечо рукой и зашептал.
Слава старался не слушать, рассматривал книжки, у Шабунина все больше политическая литература - Ленин, Маркс, Бебель, Плеханов, Каутский, но невозможно ничего не услышать, до Славы несколько раз донеслось имя Франи, должно быть, Шабунин советовался с женой, как помочь девушке.
- Ну вот что, товарищ Ознобишин, - заговорил Шабунин в полный голос, скажи своей Фране, чтоб пришла к Варваре Никитичне. Конференция через два дня, пусть после нее и приходит, поговорю с врачами, а Варюша сведет в больницу.
- Зачем в больницу? - удивился Слава. - Еще рано...
- Не рано, а как бы не поздно, - усмехнулся Шабунин. - Прервут, и никто ничего знать не будет.
- Что прервут?
До Славы не сразу дошел смысл этого слова.
Шабунин покачал головой.
- Беременность. Какой ты еще ребенок! Беременность - вот что прервут. Ребенок ей сейчас ни к чему.
Слава смутно представлял, как можно прервать беременность, ему приходилось слышать об этом разговоры.
Ему вдруг жалко стало ребенка, жизнь которого собирались прервать...
- А вам не жаль? - неуверенно спросил Слава.
- Девчонку прежде всего жаль, - сказал Шабунин. - Что ей с ребенком делать? Вам учиться надо, а потом уж семьей обзаводиться.
В общежитие Слава вернулся к ночи. Темно во всех окнах, все спали. Слава прошел через зал, повернул выключатель, лампочка засветилась желтым светом. Комната прибрана, постаралась в его отсутствие Эмма, книги сложены на столе аккуратной стопкой, стулья расставлены вдоль стены, кровать постелена, и - это еще что такое? - подушку украшает голубая лента.
Что за лента?
У Франи вчера волосы были перевязаны этой лентой! А Эмма нашла. Что она вообразила? И положила ленту на подушку. Сувенир, Сейчас нельзя отнести ленту. Эмма заметит...
Слава сунул ленту в карман. Отдаст завтра.
Утром в укомоле вызвал Франю к себе в кабинет.
- Возьми.
- Где ты ее взял?
- Не надо быть растрепой.
- Забудь все, о чем я тебе говорила.
- Не только не забыл, но сказал о тебе Афанасию Петровичу.
- Да ты что...
Франя опустилась на стул.
- Я тебя просила?
- А с кем еще советоваться? Афанасий Петрович сказал, чтоб ты зашла к его жене, как только закончится конференция. Она отведет тебя в больницу.
- Зачем?
- Знаешь его жену?
- Встречала.
- Сходи, ее зовут Варвара Никитична, она объяснит.
- А при чем тут Варвара Никитична?
- Не волнуйся, никто и никому, ты что, Афанасия Петровича не знаешь?
Франя уже догадалась, при чем тут Варвара Никитична, лицо ее сморщилось, вот-вот заплачет, и вдруг улыбнулась:
- Так говоришь - сходить?
- Не сейчас, разумеется, а вечером, завтра или послезавтра, - строго сказал Слава. - А сейчас готовь таблицы и о возрастном составе, и о занятиях в кружках...
- Да, да, - отвечала Франя. - Я все сделаю, не беспокойся, я уже всему подвела итог...
