- Пожалуй, я понимаю тебя, - задумчиво произнес Афанасий Петрович. - Ты еще не созрел для самостоятельной работы, но уже достаточно повзрослел для того, чтобы всерьез учиться. Жаль с тобой расставаться, но ничего не поделаешь...
Что-то ёкнуло в сердце Славы, до него еще не дошла суть принятого Шабуниным решения, хотя решение это определяло дальнейший жизненный путь Славы Ознобишина.
- Ничего не поделаешь, - повторяет Афанасий Петрович. - Придется тебя отпустить. Пошлем мы тебя учиться.
Шабунин как будто не торопится, а Слава едва поспевает за ним.
Улица пустынна. Одноэтажные домики с голубыми почему-то везде ставнями... Да, потому, что, кроме синьки, другой краски в Малоархангельске не достать! Пружинит под ногами дощатый тротуар, немощеная улица в рытвинах, выбоинах, ухабах, и посреди улицы цветет татарник. Редкие прохожие идут, загребая пыль, и ты точно в необитаемом городе, а Шабунин еще обижается за свой Малоархангельск...
Слава возвращается к повседневным делам.
- Вы как будто даже хвалите мой доклад, все, говорите, на месте, а в нем на самом деле одни слова.
- Да нет, - возражает Афанасий Петрович. - Есть в нем и кое-что дельное, иначе тебя не держали бы на твоей должности.
Слава пробует пошутить:
- А если хорошо, зачем же учиться?
Глаза Шабунина веселые, а отвечает серьезно:
- А затем, что ничто не стоит на месте. Даже Малоархангельск. Думаешь, вечно он будет таким? Все переменится, иначе и работать не стоит. Для того и учимся. Я сам учусь каждый день. Руковожу мужиками и сам у этих же мужиков учусь. Разве укомол не был тебе школой? А теперь пора переходить в следующий класс.
- Афанасий Петрович! Сейчас выборы... - Ох, как непросто высказать свой вопрос: - Я сниму сейчас свою кандидатуру?
- Ду-у-рак ты...
Рассердился Шабунин?.. Нет, глаза все такие же, укоризненные и ласковые, на него нельзя обижаться.
- Ни в коем случае. Никаких отводов. Работа укомола одобрена, а ты заявишь о своей непригодности? Отчет одобрен, а секретаря не выбрали! Прямой упрек укомпарту. Пусть тебя выберут честь по чести, а там...
Дошли до клуба.
- А там поглядим, - сказал Шабунин и пошел на второй этаж по узкой деревянной лестнице, на две ступеньки опережая Ознобишина.
Славе стало жалко себя. Направо пойдешь - коня потеряешь, налево пойдешь - самого убьют...
А Шабунину жаль было отпускать этого паренька, иногда неуверенного, а иногда слишком самоуверенного. Не всегда и не все у него получалось, но старался он честно. Афанасий Петрович любил Ознобишина, как, впрочем, любил всех этих мальчишек и девчонок, которые собрались сейчас в клубе на выборы. Они хорошо нам помогают, думал о них Шабунин. Нам... Он не знал слова "мне". Нам, мысленно говорил он, думая об укоме, о малоархангельских коммунистах, о партии. Поэтому и приходится иногда расставаться даже с теми, кого жалеешь и любишь, думал он, для дела, ради завтрашнего дня...
На верхней площадке, перед тем как войти в зал, Шабунин остановился и еще раз заботливо посмотрел на Ознобишина.
- Тут уж не обижайся, - сказал Афанасий Петрович. - Провожать тебя будем без музыки. Это важно не только для тебя, но и для других, все следует обращать на пользу делу.
42
Минутное дело провести организационный пленум укомола, избрать секретаря, президиум, назначить заведующих отделами... Полчаса, от силы час, и можно вздохнуть, позволить себе передышку.
Окончание конференции приурочили к обеду, чтобы делегаты успели засветло разъехаться, добраться к ночи до дому, а кому путь немалый, с ночевкой, так хоть на другой день обязательно прибыть домой.
Только членам укома придется задержаться, пока то да се, глядишь, еще день со счетов.
- Пошли, пошли, товарищи!
Новоизбранные члены уездного комитета собираются в тесном кабинетике Ознобишина. Рядом со Славой Железнов и Ушаков. Что ж, им еще долго работать вместе...
У двери Коля Иванов, рядом с ним Даша Чевырева, впрочем, теперь она не Чевырева, а Уфимцева. "Как хорошо, что мы простили ей свадьбу, - думает Слава. - Как развернула работу в волости! Волком партии не нахвалится сейчас комсомольцами. Ее заслуженно выбрали в уком..." Глаза у Даши поблескивают, энергия в ней так и бьет ключом. А вот Сосняков... Его, конечно, нельзя было не избрать, один из самых серьезных комсомольских работников во всем уезде. Но в излишней скромности его не упрекнешь, этот не сядет у стены, садится у стола, в центре, точно он невесть какое значительное лицо. Он и в город приехал за два дня до конференции, зашел на минутку к Ознобишину, небрежно поздоровался: "Как ты тут? Работаешь? Ну, работай, работай..." - и исчез. За два дня Слава его больше не видел, были у того свои дела в Малоархангельске. У Славы складывается впечатление, что Сосняков рвется на работу в укомол. "Не рановато ли? - думает Слава. - Конечно, когда-нибудь он попадет в Малоархангельск. Когда-нибудь..." Позади Соснякова Вержбловская. Славе не очень по сердцу, что ее выбрали кандидатом. Но девушек, девушек не хватает... Впрочем, учет у нее в порядке, все по полочкам.
