Грустно Славе, заплакать бы, но какие уж там слезы в кабинете секретаря укомпарта!
- До свиданья, Афанасий Петрович. Извините...
Но и Шабунина не всегда поймешь, он вдруг берет Славу за плечи, притягивает к себе, заглядывает в глаза.
- Не торопись. Подумаем. Вместе. Что теперь тебе делать.
- Учиться, - уверенно отвечает Слава.
- А что же еще, - соглашается Шабунин. - Только где и чему.
- Марксизму, - стремительно говорит Слава. - Буду изучать общественные науки. Мне надо подковаться...
- Подковаться? - переспрашивает Шабунин. - Подковал кузнец блоху, та и вовсе прыгать перестала, прикипела к одному месту. Марксизму, брат, везде можно учиться, без марксизма ни землю не вспашешь, ни автомобиля не соберешь. Ты лучше скажи, кем ты собираешься быть?
- Как кем? Общественным деятелем!
- На мое место нацелился? - пошутил Шабунин. - Только на моей должности тычков достается еще больше, чем на твоей.
- Поступлю на исторический факультет. Может быть, на юридический...
- А иди-ка ты, брат... Иди-ка ты во врачи.
- Почему во врачи? - пугается Слава, - Какой из меня врач!
- Какой? - Шабунин засмеялся. - Да тебя сам бог слепил врачом. Ты к каждому нараспашку, готов все отдать, твое прекраснодушие гибель для политика, а для врача в самый раз! Врач без душевных порывов - это не врач, а политику нужно уметь сдерживать свои чувства. Перебери-ка в памяти свои ошибки... Ведь были ошибки? А будь ты врачом, твои недостатки сразу обернутся достоинствами.
Слишком неожиданно для Славы это предложение, он не знает, что сказать...
- Что молчишь? Из тебя получится доктор. Я тебе плохого не посоветую. Езжай-ка ты, парень, домой, впереди у тебя месяца два, поживи под крылом у матери, обдумай все, повтори пройденное в школе, а я обещаю через месяц-другой достать для тебя в губкоме путевку.
Что еще сказать?
- Прощайте, Афанасий Петрович...
Губы Славы кривятся. Как подумать, что все здесь для него кончилось!
Шабунин протягивает ему руку.
- Ничего, не расстраивайся. Будут еще и тычки, и щелчки, всего в жизни напробуешься. Но главное у тебя есть, а что главное, ты и сам знаешь. Выше голову, парень, не теряйся!
В последний раз глядит Слава на карту за спиной Шабунина. Вот они Пьяные и Ясные Колодези, Черемуховые и Гнилые Плоты, и всякие - несть им числа - Выселки! Прости-прощай... Среди них прошла юность Славы Ознобишина. В последний раз видит он эту карту. Прости-прощай, Малоархангельск! В последний раз видит он Шабунина. Больше уже не увидимся, не встретимся...
Прости-прощай, моя юность!
44
Город одноэтажных домиков, зеленых лужаек, мягких дорог. В воздухе легкий запах горящего торфа. Борщи и супы, что варят малоархангельские хозяйки, тоже попахивают торфом. Но и цветами пахнет с полей, окружающих город...
Не хочется Славе отсюда уезжать. Идет он знакомой уютной улицей и только сейчас, вот в эту минуту, понимает, какой это милый городок.
Вот и дом, где живут комсомольские работники. Надо как можно быстрее закончить все дела. Навстречу метнулась Эмма Артуровна и исчезла. Знает или не знает? Хотя откуда ей знать! Впрочем, Эмма Артуровна всегда узнавала о том, что произошло, за две минуты до происшествия. А впрочем, ну ее к черту! Не знает, так узнает.
Слава прошел к себе в комнату.
На его кровати сидел Петя.
Вот уж кого Слава не ожидал!
- Откуда ты взялся?
- Мама...
- Что мама?
Слава испугался, не случилось ли чего с мамой.
- Прислала.
- Она не больна?
- Нет.
- А что же случилось?
- Да ничего...
Петя повел плечами. Он не знал, зачем нужно было его посылать. "Так дольше продолжаться не может", - сказала мама. Что продолжаться? Все шло, как и шло. "Поезжай к Славе, - сказала мама. - Попроси приехать, пусть вырвется на один день, мне необходимо с ним посоветоваться".
Слава чмокнул брата в щеку. Они дружны, но нежностей избегали мужчинам они ни к чему.
Что-то насторожило Славу, Петя был не такой, как обычно.
- Что же все-таки мама велела передать?
- Просит тебя приехать, - повторил Петя. - Иногда она плачет... потихоньку от меня.
- Так в чем же дело? - добивался Слава.
- Марья Софроновна кричит на нее... - Петя исподлобья взглянул на брата. - Ты когда приедешь?
- А ты-то сам как отсюда? - поинтересовался Слава.
- Чижов поехал за товарами для потребиловки, мама и попросила меня взять. Туда возьму, сказал, а обратно не рассчитывайте, товара много, не довезу. Обратно тебя как-нибудь Слава отправит, сказала мама.
- Да что с тобой? - перебил Слава брата. - Какой-то ты сонный. Не выспался?
- Просто болит голова, - пожаловался Петя. - И немного знобит.
Слава приложил руку ко лбу брата.
- Да у тебя жар! - воскликнул он. - Ты простудился!
- Нет, - сказал Петя. - Ехали ночью, и просто я очень замерз.
- Разденься...
Слава настоял, уложил Петю в постель, накрыл одеялом.
- Надо бы измерить температуру, да, по-моему, градусника нет ни у кого.
Он не помнил такого случая, когда кто-нибудь в общежитии измерял температуру, никто не болел, а если болел, старался этого не замечать.
- Сейчас принесу тебе чаю... Эмма Артуровна! Это мой брат...
- Знаю, знаю, он сказал, потому и пустила.
