Он открыл глаза и сел, оглядываясь вокруг, как будто пытаясь точно определить мое местоположение. Я помахала рукой туда и обратно – хорошо, что он ничего не мог сделать, кроме как посмотреть в мою сторону. Раньше Влад, казалось, всегда знал, где я находилась, так что то, что он не видел меня – еще одно доказательством нереальности происходящего.
– Это перестало быть твоим делом, когда ты ушел от меня без оглядки, – сказала я, смакуя возможность выпустить небольшую часть боли. Спасибо моему подсознанию!
– Я ушел? – его фырканье вышло одновременно и презрительным и элегантным. – Я предложил тебе все, но ты это отвергла. Мои враги – и те были менее беспощадными в отношении ко мне.
Я схватила его за плечи, но руки прошли насквозь. Так хотелось встряхнуть в нем некоторые мысли!
– Я беспощадная? Все, что я хотела – чтобы ты полюбил меня, но, по-твоему, этого было слишком много.
Его пламя погасло. Хорошо. Мне не хотелось, чтобы мой сон случайно взорвался.
– Слова, – его тон был колким. – Я разделил с тобой свой дом, свою постель и свою кровь, а также предложил тебе вечное место в моей жизни. Что значат любые слова по сравнению с этим?
Я вздохнула, мой гнев быстро угасал, как и его пламя.
– Ох, Влад, неужели ты считаешь, что сказать то, что я хочу услышать, нужно лишь затем, чтобы успокоить меня. Ты не сделал ничего, что было бы доказательством: «Я люблю тебя больше, чем все остальное».
Его брови сжались вместе, словно грозовые облака.
– Хватит об этом. Скажи мне, где ты.
Я чуть не сказала: «Саунт-Бенд, штат Индиана», ведь что было плохого в том, что я скажу это Владу во сне? Но я остановилась. С чего это я должна удовлетворять желания Влада, даже во сне?
– Я на углу «Не ваше дело и Пошел ты».
Его кулак со стуком опустился вниз, сталкиваясь с подлокотником.
– Не испытывай меня. Ты знаешь, что взрыв газопровода не был случайным.
– А еще я знаю, кто может за этим стоять, – возразила я дерзко, хотя сама и не верила в это. Его кулаки сжимались и разжимались. Если бы это был не сон, но клянусь, я словно почувствовала запах дыма.
– Ты не могла подумать, что это был я.
Еще одно пожатие плечами, которое он не мог увидеть.
– Максим говорит, твоя гордость могла побудить тебя к слегка опрометчивым поступкам.
Звук, вырвавшийся у Влада, был слишком громким, чтобы его можно было назвать рычанием.
– Он дважды подписал себе смертный приговор.
Даже с мнимым им невозможно было разговаривать.
– Мне нужно проснуться. Этот сон отстой.
