После нашего поцелуя на тротуаре он впервые завел об этом речь; довольно по джентельменски, если учесть, что мы были заперты в одной комнате в течение последних трех дней. Я собиралась быть с ним мягкой, как вдруг внутренний голос вырвался на поверхность.
Я остановилась.
Взгляд Максима стал ярче. Он не знал, почему я рассматривала его предложение. Вина боролась с холодной практичностью. Максим не делал мне ничего, кроме добра, но насколько хорошо я его знала на самом деле? Впрочем, Влад знал его многие столетия, но теперь Максим действовал у него за спиной.
Лицо Марти промелькнуло в голове после лиц отца и Гретхен. Кто-то убил моего лучшего друга и мог навредить семье, чтобы заманить меня. Я не могла позволить себе быть наивно доверчивой, когда имела возможность удостовериться в этом.
Очень медленно я сняла перчатки. Глаза Максима замерцали ярче, озаряя номер мягким изумрудным блеском. Он подошел и опустился на колени, каждое движение было осторожным, словно он боялся спугнуть меня внезапным рывком.
Может и так. Сердце билось так быстро, что голова немного закружилась. Я собиралась сыграть в чувственную версию русской рулетки с почти тысячелетним и шести-с-половиной-футовым вампиром, подходившим ко мне.
Между выживанием и безрассудством была слишком тонкая грань, и прямо сейчас я не была уверена, на какую сторону упала.
Максим с медленной львиной грацией подошел еще ближе. Когда до меня оставались всего лишь несколько дюймов, он остановился и нахмурил лоб.
– Что случилось?
Чертовы вампиры и их способность расшифровывать эмоции по запаху. Я посмотрела на свои руки, а потом обратно на него. Ложь более убедительна, когда ее подают вместе с истиной.
– Я не хочу причинить тебе боль, но не хочу, и надевать перчатки обратно. – Я проглотила комок, который целиком состоял из нервозности. – Я... я хочу прикоснуться к тебе.
Низкое рычание послало холодный и одновременно обжигающий озноб по спине. Со следующим своим вздохом я уже была в его руках. Он поцеловал меня с такой силой, что на мгновение я забыла свою цель. Затем потянул меня на колени, передвигая, пока я его не оседлала.
Большая выпуклость упиралась мне между ног. Он схватил меня за бедра и стал покачивать напротив себя, отчего его длина потиралась о мое самое чувствительное место. Я ахнула, но с оттенком отчаяния. Чувствовать его было хорошо, но и… неправильно. С внезапной ясностью я осознала разницу между похотью и любовью. Если бы у меня был секс с Максимом, я наслаждалась бы им также, как поглощением китайской еды, понимая, что слишком быстро снова почувствую себя опустошенной.
– Максим, остановись.
Его руки замерли, но он продолжал касаться моей шеи, жадно ее целуя.
– Что случилось?
– Я… это слишком рано.
С этими словами я опустила голову, позволив своим пальцам, словно извиняясь, поиграть с его плечами. На нем не было чужой сущности. Со вздохом я села, опуская руки вниз по его рукам. Слишком знакомая суть выскочила навстречу, заставляя меня снова тихо проклясть Влада. Он был не только на моей коже, но и на Максиме тоже.
Его руки скользнули по моим бедрам.
– Быть может, слишком рано для секса, но есть и другие вещи, которыми мы могли бы заняться.
Я остановила его руку, поймав ее своей, опущенной вниз.
– Прости. Это, ох, для этого тоже еще слишком рано.
Его разочарованный вздох заставил меня почувствовать себя виноватой.
– Хорошо, – усмехнулся он, – что я не старею.
Еще одна суть отпечаталась на его правой руке, но она не относилась к темноволосой вампирше или Владу. Кто бы это ни был, прикасаясь к Максиму, он или она чувствовал себя очень виноватым перед ним, но поскольку это не была женщина-убийца, это было не моего ума дело.
– Спасибо за понимание, – сказала я, прежде чем опустить руки и продолжить. – Я, ээ, думаю, что я сейчас словно попала под душ.
