Марти провел меня мимо холодного машинного отделения к другому проходу. Там было небольшое пространство, как в прихожей. В скале выделялись прутья клеток.
Большинство из них были такой же высоты, как Марти, отчего те, кто внутри, не смогли бы даже встать. Эта часть подземелья была еще холоднее. Моя бирюзовая юбка прикрывала лодыжки, а руки закрывали длинные рукава, но мне все равно следовало прихватить с собой пальто.
Когда я проходила мимо мелких клеток, в них ничто не шевелилось. Они, как и остальная часть подземелий до сих пор, казалось, были пусты.
Поэтому я просто не могла не спросить.
– Ты не знаешь, где заключенные?
Марти открыл рот, но другой голос опередил его.
– Влад казнил их всех в честь своей свадьбы.
Тон Максима был тяжелее, чем каменные стены, окружающие нас. Я сглотнула, а затем прошла до конца дорожки, где находилась последняя клетка обычного размера,
– Как великодушно.
Это был не сарказм. Я бы предпочла умереть, чем испытать все то, что могло предложить это подземелье, и если кто-то настолько обидел Влада, что в конечном итоге оказался здесь, то смерть была единственным выходом.
Ну, почти единственным.
Максим появился в поле зрения, как только я подобралась ближе. С последнего раза, когда я его видела, он получил новую одежду, но волосы все еще были красноватыми от засохшей на нем крови. Он прислонился к своей клетке, его серый взгляд зажегся зеленым. Затем он посмотрел на кольцо на моем пальце в перчатках, и уголки его рта опустились вниз.
– Я принес бы свои поздравления, но мы оба знаем, что я бы солгал.
Я положила руки на решетку.
– Учитывая то, где ты находишься, я тебя не виню.
– Не поэтому.
Быстро, словно змея, он обхватил мои руки своими. Его пальцы сжались, не давая мне отступить.
– После вашего разрыва я думал, что Влад все еще зациклен на тебе, потому что закончила все именно ты. Но затем он привел к той лодке Менчереса, несмотря на то, что обращение за помощью к другому мастеру для спасения своего человека могло показать его слабым. И тогда я понял.
– Понял что?
– Что он любит тебя, – Максим сказал это таким тоном, каким большинство людей сообщают ужасные известия. Мой рот изогнулся.
– Да, он сказал мне об этом. Даже если бы он не сказал этого, предложение, сделанное мне, говорит само за себя.
Максим издал резкий звук, выпуская мои руки.
– Ты все романтизируешь, но вот ты сейчас здесь. Он не позволил своей первой жене оставить его. Почему, как ты думаешь, она спрыгнула с крыши?
– Потому что думала, что он мертв, а армия в пути, чтобы заточить ее в неволе.
Даже Википедия знает об этом.
– И поэтому она оставила своего маленького сына встречать их? – спросил Максим, отстраняясь назад. – Я так не думаю. Он был всем миром Клары.
Я ничего не сказала, поглощая два факта, о которых я не знала раньше. Во-первых, Влад никогда не говорил мне имени своей первой жены, а история забыла его. Но другая деталь была более значительной.
– Ты знал ее.
Мрачная улыбка скользнула по его губам.
– Я был одним из охранников Клары, которых она привезла с собой в новый дом мужа.
Слова Влада, сказанные накануне, прозвучали в моей голове.
Я сделала глубокий вдох.
– Какими бы ни были ее причины, я не она. Я знаю темную сторону Влада и могу с ней справиться.
Максим вздохнул.
– Можешь ли? Твои шрамы на запястьях ясно говорят, что однажды ты уже поддалась темноте.
Я застыла.
– Если ты думаешь, что Влад такой ужасный человек, почему ты оставался с ним все эти годы?
Его смех был глухим.
– Ты не понимаешь. Я люблю Влада, и я бы с радостью умер за него. Но всякий раз, когда он любит что-то, он заканчивает уничтожением этого. Он ничего не сможет с собой поделать. Это его природа.
Марти окинул меня тяжелым взглядом. Очевидно, у него были те же мысли, но он сказал только:
– Делай то, ради чего пришла.
Я смотрела на Максима, пока набирала цифры на клавиатуре вне камеры. Подземелье могло выглядеть средневековым, но в нем были все удобства современной тюрьмы. Решетка с мягким свистом исчезла в скале.
Максим не двигался.
– Что это?
– Выкуп невесты, – сказала я хладнокровно. – Влад сказал мне, что я могу назвать все, что захочу. Я выбрала твою свободу, хотя он и так знал, что я выберу.
Максим по-прежнему не двигался. Я отстранила руку.
– Если ты ждешь красной ковровой дорожки, ее не будет.
Очень медленно он вышел из своей камеры, оглядываясь по сторонам, как будто ожидая град серебряных ножей, которые могли обрушиться на него в любой момент. Цель достигнута, я развернулась на каблуках и отошла.
