Дважды соблазненный полностью

Я втянула воздух. Ироническая улыбка скривила его рот, когда он напечатал что-то еще и снова показал мне.

То есть помимо Максима.

Я проигнорировала последнюю строчку. Откуда ты знаешь? подумала я.

Более быстрый ввод. Я стал подозрительным, когда мои сотрудники отследили сотовый Максима в том отеле, где его подстрелил Ганнибал. Ты говорила, что Ганнибал знал подробности о твоей силе, в которые были посвящены лишь члены этой семьи. Окончательное доказательство – электронное письмо, которое только что отправил мне Менчерес. Он подтверждает, что просочилось намного больше компрометирующей информации, которая может исходить только от кого-то отсюда.

Я не особо зацикливалась на знаниях Ганнибала, но мое похищение, смерть, коматозное состояние, свадьба с Владом произошли менее чем за одну неделю, так что это совсем вылетело из головы.

Но очевидно, не у Влада. Ты знаешь, кто это?

Его глаза сузились, прежде чем он набрал следующую фразу. Разве я сейчас кого-то пытаю?

Это правда, и в то же самое время детали о моих способностях не могли достигнуть неправильных ушей случайно. Рассказавший боссу Ганнибала обо мне и Максиме явно не просто оговорился. Затем до меня дошло значение сообщений Влада. Ты думаешь, что этот кто-то находится на нашем этаже.

У вампиров отличных слух, но спальня Влада была изолирована лучше, чем любая другая комната. Кроме того, его дом всегда полон людей, что означает огромное количество фоновых шумов. Если бы Влад не думал, что предатель поблизости, он не стал бы писать, а говорил все вслух.

И на этом этаже были комнаты лишь самых доверенных людей.

Я поморщилась. Мне очень жаль.

Не жалей меня, набрал он молниеносно. Пожалей человека, который умрет страшной смертью, как только я узнаю, кто он.

Я бы, наверное, пожалела его раньше, но сейчас мы должны его найти. Я подняла правую руку с мрачной целеустремленностью.

Я помогу тебе найти его.

Влад посмотрел на меня, холодное выражение его лица стало непостижимым. А когда я увидела ответ, набранный им, то прочитала его трижды, но все равно не могла поверить в то, что он означал.

Пока ты остаешься человеком, ты не будешь этого делать.

Я спускалась по узкой лестнице в подземелье, охранники, которых мне раньше пришлось обмануть, кланялись мне. Марти шел впереди меня, к его поясу были прикреплены две изогнутые серебряные сабли. Лезвия доставали до его колен, отчего он выглядел почти смешным, но я знала, насколько Марти быстр. Влад тоже знал об этом. Вот почему Марти был сейчас моим телохранителем.

Я не хотела, чтобы Влад сопровождал меня, по нескольким причинам – помимо борьбы, которую мы только что начали. Я знала, наш брак будет бурным, но не ожидала, что мы начнем свой спарринг раньше, чем через двадцать четыре часа после того, как сказали «да».

Что ты там говорила об огромной разнице в днях? издевался надо мной проклятый внутренний голос. Факелы давали мне достаточно света, чтобы я могла видеть, куда иду. Наручники на каменном монолите сейчас были пусты, как и оковы перед ним. Что бы это ни означало, я не была в этом уверена, да и не хотела спрашивать.

– Сюда, – сказал Марти, поворачивая в проход справа.

Я не рисковала раньше посещать эту часть подземелья, и, увидев следующую камеру, поняла, что никогда не захочу сюда вернуться. Орудия пыток были как древними, так и новейших технологий, в комплекте с ужасными аксессуарами, бросавшими вызов даже моим способностям вообразить то, как их использовали. По сравнению с этой частью подземелья, та, с пиками, выглядела чем-то вроде зала ожидания.

– Чумовой вид, правда? – хмыкнул Марти. – Когда ты заключенный, первым делом они устраивают этот великолепный тур. Затем с мыслями о том, что ты видел, на тебя одевают наручники, прикрепленные к каменной стене. Потом приходит очередь пик, где начинается волна вопросов. Если, на их радость, ты не отвечаешь, тебя отравляют сюда, где стимулов дать ответ чуточку побольше.

Я с дрожью оглянулась вокруг. Зачем кто-то из людей Влада предал его, зная, что если он попадется, то угодит в эту небольшую частичку ада?

С другой стороны, я была здесь именно для того, чтобы увидеть того, кто это сделал.