А он
Несколько мгновений Таша тонула в его глазах. Позабыв о неловкости, любовалась им, ловя себя на мысли, что ужасно хочет коснуться его лепных губ…
– Ну ладно, – пролепетала она, пытаясь скрыть растерянность. – Я пойду. Тебе ведь нужно отдыхать и набираться сил…
В это мгновенье Танаар сам обвивает рукой ее талию, привлекает к себе, и целует… Впервые в жизни касание чужих губ вызывают в ней восторг. Она вкладывает в это соприкосновение весь букет своих чувств – благодарность, уважение, сострадание и …как оказалось, еще и проснувшееся желание. В движении его губ она почувствовала ответный трепет, а не просто пылкую горячность молодого самца. А красная женщина? Она не пришла…
Человечка Наташа… оказалась на редкость пугливой. Он никогда не встречал таких пугливых самок. Теранки всегда относились к сексу как к естественной части жизни. А вот глаза землянки только сегодня сказали ему: «можно».
Раньше его не интересовали чувства других. Но теперь он понял, что тоже дорог ей. У него, словно крылья выросли и вознесли его над землей. Он ощутил, как это восхитительно, когда он небезразличен ей. Возможно, и она несказанно радуется, когда видит его. Возможно, и она задыхается, как от нехватки воздуха, или увядает от печали, когда его нет рядом. Возможно, и она страдает, когда он отворачивается от нее.
Эмпатия – это свойства леаров, а не теранцев. Теранцы же могут слышать только себя. Когда он дотронулся до нее, человечка вся дрожала, вибрировала, как струна. Он так долго ждал этого момента, что, кажется, готов был сожрать ее… Но ему нельзя быть грубым, иначе он снова испугает ее. Если великие боги, и вправду существуют, то он хотел бы, чтобы они даровали ему чуточку больше самообладания.
Танаар был то нежен, то порывист. Прижимая ее к себе, он хмелел, теряя голову. Целовал жадно, дико, неистово. Таша не возражала, словно хотела слиться с ним в единое целое. Похожие на укусы, острые поцелуи он перемежал с легкими и мягкими… Он делал для нее то, чего никогда не делал для женщин своей породы – ласкал ее. Любовь подсказывала ему, что делать. Провел языком вдоль ее ушка – такое не похожее на его собственное ухо, но в то же время изящное.
Он поддевает бретельку пальцем, и платье легко соскальзывает на пол. Целует шею, ключицу, спускается ниже. Внезапно он поднимает ее, прижимая к себе. От неожиданности она ахает.
Быть так близко к тирану, грозному вождю враждебной инопланетной расы – это настолько неожиданно, что Таша на мгновенье перестает верить в происходящее. Он несет ее к кровати. Губы плавятся, сливаясь с его ртом. Соски твердеют, требуя жарких прикосновений. Кожа как будто загорается, наполняясь невидимым током желания. Губы его скользят ниже, ощущая бархатную кожу живота. Она не препятствует, подчиняясь его рукам.
Танаар заскользил языком по манящей вагине землянки, похожей на цветок. От его прикосновений, его лепестки вспыхивают, раскрываются, порождая жаркую волну наслаждения. Медленно раздвигая стенки ее узкого лона, пришелец вошел в нее. На этот раз внутри все было горячо и влажно. Ее тугая плоть упруго сомкнулась вокруг его стержня. От острых обжигающих ощущений, ее бедра подались ему навстречу. Ухватив ладонями ее ягодицы, Танаар, направлял движение ее тела в такт своим мощным толчкам. Напряжение нарастало. Его шумному дыханию вторили ее прерывистые стоны и всхлипывания, пока пик нарастающего экстаза не возвестил о себе взрывом выброшенного в нее семени.
Раньше пленницу приводили к нему и уводили обратно… А вдруг ее снова уведут? Но теперь все было иначе. Оказалось, что они никуда не спешат. Ничто не мешало им наслаждаться друг другом. Они повторили это четыре раза. И даже поспали, восстанавливая свои силы, он после многочисленных травм, она – после бессонной ночи. И просыпаясь, она вновь испытывала томление и негу в его жарких объятиях… А он, закрыв глаза, позволял ей гладить свое совершенное лицо: гладкий лоб и те места, где начинались рога, линию бровей и точеную переносицу.
