– Хорошо, ты прав. Вряд ли она отдаст украденный дневник добровольно. Приезжай за мной через три часа, – велела я, – мне надо немного разгрузить голову.
Иван пообещал быть у моего дома ровно в 14:00 и отключился. Я же медленно присела в кресло, пытаясь поймать за хвост мысль, мелькнувшую у меня при упоминании дневника.
Что же? Что же? Почему голова отказывается соображать?
Потому что я истощена физически и морально. Мне жизненно необходим отдых.
Я снова взяла телефон и набрала свой любимый спа-салон. Два дня назад я просила в регистратуре найти для меня окно, но у мастеров все было расписано на ближайшие две недели. На этот раз девушка-администратор радостно прощебетала, что у массажистки, к которой я ходила уже три года, как раз сегодня нашлось время – клиент буквально десять минут назад отменил сеанс, но у меня всего пятнадцать минут, чтобы успеть приехать.
Я пообещала, что успею. Схватив сумку для спа и отхлебнув напоследок глоток остывшего кофе, я выскочила из дома и, прыгнув в машину, понеслась в сторону соседнего микрорайона.
– У вас кошмарный вид, – не стала церемониться моя массажистка Алина, когда я вошла в кабинет, – вы вообще спите?
– Почти нет, – призналась я, устраиваясь на столе, – работа не позволяет. Но на следующей неделе я улетаю на отдых, поэтому мне нужно продержаться совсем немного. С вашей помощью.
– Сделаю, что смогу. Но одним массажем тут не обойдешься. Вам все-таки надо хорошо поспать.
Алина зажгла аромасвечу, и комнату мгновенно наполнил сладкий кокосовый флер, который я так любила. Затем она приступила к работе. Руки Алины, теплые и сильные, возвращали меня к жизни. Мое тело запело.
Во время расслабляющего волшебного массажа мысли о дневнике вернулись, но приняли на этот раз более конкретное направление. Я наконец поняла, что меня настораживает. Если в записях Алены есть компромат на Качанова, то он вполне может быть подозреваемым, сколь ни ужасна эта мысль.
Почему Борис Михайлович ни словом не обмолвился о том, что его шантажируют? Видел ли он эти записи? Что такого написала дочь, что это стало поводом для шантажа?
Ответы я получу, только увидев и прочитав дневник. Выходит, Иван прав. Достать эту тетрадь нужно во что бы то ни стало. А еще мне необходимо поговорить с Качановым.
После массажа у меня было еще полтора часа до приезда Ивана. Стоя на парковке спа-центра, я набрала номер Бориса Михайловича, рассчитывая на удачу.
– Да, – отозвался Качанов.
Голос его сегодня звучал более мощно и уверенно. Горе уже не сдавливало ему горло.
Я объяснила «строительному королю» Тарасова, что мне нужна встреча для разговора, который я не могу вести по телефону.
– Это не займет много времени, просто надо прояснить некоторые важные моменты, – заверила я.
– Сегодня неудобно, – хмуро проговорил Качанов. – Неужели нельзя через Ивана все утрясти?
– Нет, – ответила я, удивленная его резкостью, – Иван тут бесполезен. А я должна уложиться в неделю, как мы и договаривались. Поэтому я прошу вас найти время.
Качанов опять молча задышал в динамик и наконец ответил:
– Ладно. Приезжайте сейчас.
– Куда?
– В «Эльф», куда же еще.
– Буду там через полчаса.
Я подъехала к кафе даже раньше, чем рассчитывала, но «порше» владельца уже стоял на стоянке.
«Может, это его неофициальный офис, – подумала я, – подальше от людских глаз».
В главном здании строительной компании снуют менеджеры, стоят стильные макеты, но все главные сделки совершаются здесь – за маленькой дверью обычного детского кафе.
Когда я вошла в кабинет, Качанов пил чай. Перед ним лежали папки с бумагами, и я еще больше уверилась в своем предположении. Похоже, тут действительно был его главный тайный офис.
– Добрый день, Борис Михайлович. Перейду сразу к делу, – сказала я, усаживаясь напротив.
– Буду благодарен, – ответил тот, отодвигая в сторону большую чашку, объемом больше напоминавшую бульонницу.
– Почему вы не сказали мне, что тетя Алены, Лариса Ильинична Конева, шантажирует вас дневником дочери?
– Господи, какое это имеет отношение к делу? – удивился Качанов. – Противная и глупая баба, никогда не воспринимал серьезно ее угрозы.
– Вы видели дневник?
– Лариса присылала мне копии.
– И что там?
– Ничего особенного. Алена писала сгоряча. Это не стоит упоминания, – сухо ответил Борис Михайлович, и лицо его помрачнело еще больше.
– Вы понимаете, что вам угрожает скандал, которого вы так боитесь? В случае, если Конева решится исполнить свою угрозу.
– Как она докажет, что это дневник Алены? – спросил бизнесмен.
Я улыбнулась его наивности.
– Ей даже доказывать ничего не потребуется. Журналистам будет достаточно того, что она – родная тетя известной актрисы, которая располагает жареными сплетнями. Это реалии сегодняшнего дня. Журналистика факта канула в Лету. Теперь в ходу сплетни и грязь. Они обязательно поднимут шум, а Коневу затаскают по ток-шоу.
– Я знаю таких, как эта Лариса. Мелочные, продажные люди, трусливые в душе и храбрые на словах. Она никогда не решится.
– Вы, похоже, не знаете, на что способен человек, которому осточертела бедность. Вы же не заплатили ей?
