– Нормально, куда лучше, чем была. – Кэт смахивает слезы. Любое проявление сочувствия расстраивает ее. Но она уже достаточно плакала за последние три месяца, и ей хочется, чтобы сегодняшний визит брата и племянников получится радостным.
– Я так и понял. – Мама явно держала его в курсе. – Ты давно вернулась сюда?
– Около двух недель. Так здорово снова жить под одной крышей с Ричем. – В итоге она задержалась у родителей дольше двух недель, как изначально предлагала мама. Нужно было, чтобы все внутри зажило.
– Мне очень жаль, что все так вышло.
– Спасибо. Саки не обиделась, что я ее не пригласила?
– Ну… мне кажется, она немного обиделась, что ты ее не хочешь видеть, но она все понимает. – Кэт чувствует, что брат изучает выражение ее лица, после чего добавляет: – Знаешь, она не всегда такая ведьма, какой тебе кажется.
– Не сомневаюсь. Просто прямо сейчас мне не нужна никакая критика.
– Думаю, она смягчилась в своих оценках.
Ну начинается, думает Кэт, он снова пытается нас помирить.
– Правда? – Она старается лишить свой тон цинизма.
– Да. Она очень расстроилась, когда узнала, что ты потеряла ребенка. Я сам удивился ее реакции. Даже плакала, когда я ей рассказал.
– Ох. – Кэт чувствует укол вины за то, что сегодня не пригласила и невестку.
– Но в любом случае мы рады тебя видеть! – Майк обнимает сестру.
– Ты в своем репертуаре.
А может, Майк прав. Они редко проводят время один на один. Может, ему тоже этого хотелось.
– Мам?
– Лу? Как ты? Есть новости?
– Если бы… – Лу бредет вдоль берега, чтобы встретиться с Адамом за чашкой утреннего кофе. Хороший момент позвонить маме. После Рождества их отношения вышли на новый виток, их разговоры стали более душевными, да и Ирэн явно радовалась, узнавая последние известия о беременности дочери. – Мне так тяжело, что это просто невероятно, – жалуется Лу. Она даже представить не может, что когда-то дойти до кафе было для нее приятной прогулкой, сегодня она устала, ноги отекли, а еще даже полпути не пройдено. Она бы все отдала за то, чтобы сесть на велик и доехать, но, увы, будни велосипедиста остались пока что в прошлом.
– Уже скоро.
– Минимум еще две недели. Они не начнут стимулировать до сорока двух недель. – Лу вытирает пот со лба. Для апреля тепло не по сезону.
– Уверена, этот срок тебе кажется целой вечностью, но беременным еще никто не оставался, поверь мне.
– Надеюсь поскорее отстреляться. Меня мучает ужасная изжога уже который день. Кстати, мам, хотела спросить у тебя совета.
– Слушаю. – Эта роль Ирэн явно по нраву. Лу понимает, что отчасти более близкие отношения между сестрой и матерью связаны с тем, что Ирэн делилась с ней секретами воспитания детей.
– Хотела спросить про воды. У тебя как было?
– Ой, ну я уже точно не помню, это ж дела тридцатилетней давности… но мне кажется, с Джорджией процесс шел помедленнее, а с тобой у меня все просто хлынуло. – На этой фразе Ирэн прыскает со смеху. – Мне кажется, со вторыми родами обычно все побыстрее.
– Ага. А живот при этом слегка сдувается?
– Опять-таки, дорогая, я не помню. Почему бы тебе не позвонить сестре? Она все это испытала относительно недавно.
– Ммм… – Лу мнется. Она скорее предпочла бы поискать информацию в Интернете или спросить Карен. С другой стороны, ей нужно будет общаться с Джорджией по этим вопросам, она и так долго ее избегала. Возможно, сестра даст ей полезный совет. Они как-никак родные сестры, а значит, организмы могут реагировать одинаково. – Хорошо… – с неохотой соглашается Лу. – Наверное, я ей позвоню.
– Куда мы снова собираемся? – спрашивает Алфи.
– Сюда, – отвечает Кэт и открывает дверь.
Майк и близнецы входят внутрь. Ярко освещенное помещение скорее напоминает студию, чем магазин розничной торговли. Светлые деревянные полки от пола до потолка уставлены простой белой посудой. В центре стоит с полдюжины больших сосновых столов, за которыми расселись ребятишки и их родители, приехавшие на занятие раньше их.
– Мы пришли сюда полепить из глины.
– А мы уже лепили, – говорит Дом.
– Нет, таким вы точно не занимались, – отвечает Кэт. – Ваш папа сказал, что вы только делали сами глазировку.
– А что такое глазировка?
– Рисунок на керамике. Как, например, вон на тех тарелках на окне. Видите?
– Ага.
– Но сегодня вы будете сами делать горшки, – сообщает Кэт и находит место на дальнем конце одного из столов, рядом с маленькой девочкой и ее мамой. – Садитесь, я все объясню. – Мальчишки залезают на табуреты по обе стороны от нее. Майк осматривается, изучая оборудование. – Но сегодня никакого скучного рисования! Мы сами сделаем горшок, а потом обожжем его в печи. Знаете, что такое обжиг?
– Да! Это когда подносишь руку близко к огню, а потом она болит!
– Нет, это ожог. – Кэт смеется. – А обжиг – это когда вы сами помещаете горшок в печь и обжигаете его там. У гончаров специальная печь, она так и называется – «печь для обжига». Внутри очень и очень жарко, куда жарче, чем в обычных печках дома. Сначала глина, из которой мы будем лепить горшки, будет мягкая и липкая, как грязь. Помните, когда вы были совсем маленькими, то лепили куличики?
