Кэт полагает, что родители правы. Тем не менее ей не нравится, когда ее обсуждают за спиной. Она специально громко пыхтит, давая понять, что она здесь и все слышит, и присоединяется к ним на кухне.
– Успешно?
– Ммм. Так-то лучше. Это сахарная бумага.
– Понятно, – говорит Джуди, хотя Кэт в этом не уверена.
Она садится снова за стол и раскладывает первый лист.
– Знаешь, что жутковато? – говорит Анна, сминая салфетку и засовывая ее в пустой стаканчик из-под кофе.
– Нет, что?
– Ты помнишь, какой сегодня день?
Лу хмурится, пытаясь понять, какой. Память теперь подводит.
– Обещай, что ты не разведешь снова мокротень, когда я скажу?
Лу встревоженно смотрит на Анну. До этого замечания она не обращала внимания, что подруга выглядит усталой и потрепанной, без своего обычного идеального макияжа и наряда с иголочки. Тушь немного размазалась, на щеках пятна. Внезапно до Лу доходит.
– Черт!
Февраль. Месяц, когда умер муж Карен Саймон.
– Правда прошло два года?
Анна кивает.
– Ну и ну! – Она с недоверием качает головой.
Но все правильно. Это был понедельник. Середина месяца… Логично. Прямо сейчас они неслись мимо станции в аэропорту Гатвик, а в то утро им не удалось доехать досюда, поскольку их с Анной высадили на станции всего в нескольких милях от Брайтона, в итоге они взяли сообща такси до Лондона. Так и познакомились.
– Наша с тобой двухлетняя годовщина, – улыбается Анна, а Лу видит, что и в ее глазах тоже поблескивают слезы.
Она сжимает руку Анны.
– Что нагляднее докажет, что не было бы счастья, да несчастье помогло?!
Надо не забыть попозже позвонить Карен, мысленно замечает Лу. Осознание произошедшего выдергивает ее из поглощенности своей персоной. Для Карен она может сделать что-то конкретное, для своего реципиента – нет, по крайней мере, не напрямую.
Надеюсь, ей есть на кого опереться, думает Лу, и посылает луч поддержки с молитвой, уповая, что он дойдет до «зеркальной женщины», кем бы она ни была.
– Ты выглядишь усталым, – говорит Джуди. – Давай я налью тебе выпить.
Рич идет за тещей на кухню.
– День был таким длинным, – говорит он. Работы больше, чем когда бы то ни было. Бесконечные увольнения означают, что тем, кто остался, приходится работать и за себя, и за уволенных, нагрузка возрастает. Дорога из офиса до Лидса и так оставляет желать лучшего, а он еще и в Дейлс прикатил после этого.
Тем не менее он пьет пиво и испытывает моральное удовлетворение. Судя по тому, что Кэт открыла ему дверь с улыбкой, ее настроение улучшилось. А теперь она хотела ему что-то показать.
– Смотри, – говорит она.
Он следует за ее взглядом. В кухне на каминной полке стоят несколько эскизов.
– О, любимая, это просто фантастика! – восклицает Рич, хотя глаза устали за сегодня так, что он толком их и не видит. Такое впечатление, что это изображения каких-то крупных цветов…
– Быстро ты прикончил бутылку, – говорит Кэт. Рич смотрит на бутылку в руках. Она почти пустая. Пиво помогло, и Рич чувствует, как расслабляется.
Кэт передает ему еще одну из холодильника.
– Не очень хорошо получились, я давно не практиковалась.
Теперь Рич пьет медленнее и изучает наброски более пристально.
Рисунки кажутся знакомыми, и до него доходит, что они напоминают узоры на керамике, которую жена откопала тогда в чулане. Та же любовь к деталям, та же плавность линий. Кэт вроде бы использовала всего два цвета, черный и белый, но в простых линиях уловила суть цветка.
– Ах, вот и они, – говорит Кэт, когда полноприводный джип паркуется у дома. Автомобиль кажется просто гигантским на узенькой улочке, ни у кого из соседей и в помине нет машин такого размера. Она бежит поприветствовать гостей, открывает пассажирскую дверь: – Привет!
– Привет, тетя Кэт! – верещат мальчишки с заднего сиденья.
– Как добрались? – спрашивает она брата.
– Устали. На М1 дорожные работы.
– Я так и думала, что там какая-то пробка. Очень жаль. Заходите!
Майк все еще позевывает, а Алфи и Дом расстегивают ремни безопасности и выбираются из машины на мостовую. Кэт ведет их к дому.
– Пить хотите?
– Хотим!
Она достает каждому из мальчишек по бутылке «Рибены»[45], которые заранее припасла в холодильнике.
– Чем им действительно стоило бы заняться, так это пробежаться по саду, – говорит Майк. – Несколько часов сидели в машине. Эй вы, двое! Кто быстрее вокруг лужайки? А сок потом выпьете!
Кэт открывает заднюю дверь, и мальчишки без лишних разговоров несутся в сад, им явно нужно выпустить пар. Они с Майком наблюдают за детьми из окна кухни.
– Тут у вас хорошо, – говорит Майк. – Я впечатлен.
– Спасибо. – Кэт приятно слышать похвалу брата, он не из тех, кто с легкостью приходит в восторг.
– И намного аккуратнее, чем у нас.
У Кэт сжимается сердце. Она понимает, что это было задумано как комплимент, но она не возражала бы обменять их безупречно подстриженную лужайку на газон, помятый детьми, и дворик-патио, заваленный игрушками.
– Как ты? – интересуется брат. – Прошло несколько месяцев.
