Две недели ожидания полностью

– Я устала от того, что во мне все видят жертву рака! – взрывается Кэт. – Это совсем другое лечение, и прекрати, пожалуйста, сравнивать. Знаешь, что самое страшное, когда болеешь раком? Я чувствовала, что мне нет места… – она взмахивает рукой, – в обычном мире. Я не могла вот так отправиться на прогулку или вообще куда-то пойти. Я не могла ничего планировать, даже на следующий день. Я не могла поехать в центр города. Не могла рисовать или лепить горшки. Я даже не могла к тебе доехать, если только Рич меня не привозил. И уж точно я не могла подумать о детях. Всякий раз приходилось отгонять от себя эту мысль, и это было ужасно… – Кэт судорожно сглатывает. Плакать нельзя, это не поможет. Мать просто решит, что она слишком остро реагирует. Она продолжает: – А вокруг меня подруги рожают детей. Альфи и Дом подрастают… У меня такое чувство, словно я живу в какой-то временной петле. На два года моя жизнь остановилась, а у других она продолжала идти своим чередом.

Джуди вздыхает:

– Нам тоже было невесело. – Она снова отворачивается и смотрит на текущую воду.

Это максимум, на который готова ее мать, выражая отношения к болезни Кэт. Но сейчас не время разбираться с реакцией Джуди на прошлое. Кэт полна решимости поделиться своими чаяниями и мечтами, не создавая впечатления, что это лишь фантазии. Как будто идешь по канату. Джуди останавливается, чтобы перевести дух, Кэт встает рядом, дотрагивается до плеча матери и предается воспоминаниям:

– Ужасное начало семейной жизни. Ричу приходилось помогать мне залезать в ванну и вылезать оттуда, он сам ходил по магазинам и готовил для меня…

– Думаю…

– Ему даже приходилось убирать за мной, когда меня тошнило.

Кэт вздрагивает. Физическое недомогание – это еще не самое плохое. Когда химиотерапия осталась позади, у нее начались панические атаки. Когда уже не нужно было показываться докторам и медсестрам ежедневно, между осмотрами Кэт казалось, что она брошена на произвол судьбы. Внезапно на нее обрушился шквал эмоций, словно перепуганные летучие мыши стаей вылетели из пещеры. Мысли скакали с одного на другое, но при этом она не могла их контролировать, она отчаянно пыталась как-то переключиться, но лишь больше уставала и паниковала еще сильнее.

– Рич всем нам помог пережить этот ужас, – говорит Джуди.

Кэт кивает. Иногда ей даже интересно, как справились бы родители, не будь с ней рядом мужа.

– Но с начала этого года я снова захотела, чтобы часики затикали.

Они вышли из оврага и снова оказались на вершине холма, откуда открывается прекрасный вид. Пустынная равнина продувалась всеми ветрами, но чуть ниже пастбища обрамлены деревьями, а дальше поблескивает синевой в солнечном свете озеро Малхэм-Тарн. Где еще в мире можно найти такое многообразие долин и холмов, форм и пейзажей, чем в Йоркшире, думает Кэт. Образ Дейлс в глазах общественности скорее приторно-сладкий, чем реальный: телешоу и открытки не передают всех масштабов. Несмотря на обилие живописных деревушек, с того места, где они стоят, в поле зрения нет ни единого жилища.

– Знаешь, мам, – говорит Кэт, – тысячи лет женщины рожают детей. Детей зачинали в лесах, полях, типа этих, в кроватях, машинах и номерах отелей. Детей рожают в кино, по телевизору и в книгах… Мои подружки… да даже чертова Саки… рожают все! Женщины беременеют, вынашивают и рожают ежедневно. Все, кроме меня.

В конечном итоге хочется объяснить ей, что желание иметь ребенка – это не лекарство, не рак, не то, что Рич, ты, я или кто-то из родных пережил, пока меня лечили от страшной болезни. Это такая сильная потребность, что ее даже сложно высказать вслух. Кэт глубоко вздыхает.

– Я знаю, что это трудно, мам, но нам это нужно, Ричу и мне. Моя болезнь отняла столько времени и сил… Я сыта по горло ограничениями, которые на меня наложила болезнь, мне нужен новый смысл жизни, чтобы он заключался не только во мне самой. Я хочу для разнообразия поставить кого-то другого с его интересами превыше себя. Может, это и эгоистично, но я так чувствую то же, что и половина мира, все ведь хотят иметь детей. Может, у меня просто слишком много любви, которую можно отдать, я не хочу, чтобы она пропала впустую, не хочу через несколько лет слоняться по пустому дому, где только мы вдвоем, чувствовать себя одинокой, чувствовать, что чего-то не хватает. Я хочу показать своему ребенку это голубое небо и эти долины… – Она снова взмахивает рукой. – И хотя Рич никогда ничего мне не говорил, но он на что-то надеялся, когда брал меня в жены, а его обсчитали, по крайней мере возникает такое ощущение. Поэтому мне хочется что-то дать ему взамен за все, что он для меня сделал. Думаю, из него получится такой замечательный папа. Он окружил меня такой заботой, можно только представить, каким он будет с малышом…

Джуди вглядывалась в пейзаж, но по складке между бровями матери Кэт понимала, что та изо всех сил пытается переварить услышанное. То, что мама так старается, подтолкнуло Кэт к еще одному доводу: