– Адам мне не партнер.
– Я помню. Но каждая женщина, как я выяснил, по-своему выстраивает поведение с донором. – Судя по его выражению лица, их с Адамом договоренность вовсе не кажется ему необычной. – Я расскажу вам, как будет проходить процедура.
Лу кивает.
– Через полчаса мы сделаем вам внутривенную анестезию.
– Я буду что-то чувствовать?
– Ничего. Хотя это и не такая сильная анестезия, как обычно, поэтому вы будете в сознании на протяжении всей процедуры. Мы поместим во влагалище ультразвуковой датчик, затем введем тонкую иглу прямо в овариальные фолликулы, как называются пузырьки, которые содержат яйцеклетку… – Лу кивает, поскольку уже хорошо подкована в медицинских терминах, – и аккуратно пунктируем яйцеклетки.
– У меня там целые гроздья фолликулов, судя по последнему УЗИ. Вы из всех извлечете яйцеклетки?
– Обычно можно пунктировать яйцеклетки из большинства крупных фолликулов. Мы изучим их в лаборатории, чтобы получить представление об их зрелости, и сообщим вам сегодня, но чуть позже.
– Понятно.
Пока врач обрабатывает руки, Лу загадывает про себя желание: «Пожалуйста, пусть их будет много. Я хотела бы отдать реципиенту как минимум пять яйцеклеток».
– А что, если у нее не возьмут достаточно яйцеклеток, чтобы хватило и нам? – беспокоится Кэт, когда они переезжают через перекресток с Вигмор-стрит.
– Возьмут, – говорит Рич. – Врачи же оценили количество во время УЗИ.
Они подъезжают к клинике. Элегантные георгианские фасады высятся с обеих сторон. На крыльце Кэт останавливается и поднимает голову. Все в этом здании кажется симметричным: кованые перила, обрамляющие ступени, вымощенные белой и черной плиткой, колонны, возвышающиеся слева и справа от блестящей красной входной двери, классические окна на всех четырех этажах. Даже алые герани и плющ в оловянных ящиках для растений за окном идеально сочетаются друг с другом. Видимо, у ее донора будут осуществлять забор яйцеклеток сегодня. Интересно, думает Кэт, может, она в эту самую минуту внутри, за одной из тюлевых занавесок.
– Как ты можешь быть таким спокойным? – спрашивает она у мужа.
– Не знаю, любимая. Слушай, тебе необязательно идти внутрь. Давай я пойду и все сделаю, а ты пока прогуляешься по магазинам или еще где-то, а потом встретимся?
Резонно. Скорее всего, клиника не приветствует ее нахождение здесь, администратору, наверное, даже придется ее выставить, учитывая, что анонимность – часть программы и они с донором не должны встречаться. В любом случае Кэт слишком нервничает, чтобы усидеть на месте. Ей и самой хочется отвлечься.
– Хорошо… встретимся через… через час?
– Думаю, да. А где?
Она говорит первое, что пришло на ум:
– В «Топшоп»?[36] – Рядом со станцией «Оксфорд-серкес» есть гигантский магазин этой сети, но Рич, кажется, не в восторге, да и сама Кэт, если подумать, не в настроении смотреть на шмотки. – Ладно, давай в кафе в «Джон Льюис»[37]. В полдень.
Она пересекает сады на Кавендиш-сквер, и над ней нависают огромные серые фасады универмага.
Если зайти с заднего входа, то можно избежать толчеи, думает она.
Вывески, словно бы с величавым поклоном, манят Кэт зайти, и она даже сама не успевает понять, как оказывается внутри в окружении косметики и всяких сывороток. Продавщица предлагает ей понюхать новый аромат, но Кэт идет дальше. Она не может общаться ни с одной из этих ярко накрашенных девушек за прилавками, поскольку слишком хорошо сознает, чем сейчас занимается ее муж всего в паре кварталов отсюда, и это не единственное, что волнует ее. Такое впечатление, что ее связывает с донором невидимая ниточка. Кэт готова поклясться, что чувствует спазмы в животе, словно бы призрачный хирург оперирует и ее тоже.
Наконец она находит схему магазина и вскоре уже едет на эскалаторах вверх, проскальзывает мимо секций с женской одеждой и бельем, проходит через отделы с постельными принадлежностями и садовой мебелью на четвертый этаж.
Ах… Галантерея.
Даже само слово звучит успокаивающе. Здесь она может купить себе какую-то мелочь. Она ступает на ковер и оглядывается. Здесь бесчисленное количество рулонов тканей: в горошек, в полоску, в шотландскую клетку, атласные, гро-гро[38], бархатные. А еще целая коллекция отделочных материалов: кружево, блестки, аппликации, перья, пуговицы и крючки… Полки с пряжей, рассортированной по цветам и текстуре… Бисер всех цветов радуги и почти всех мыслимых форм. Катушки ниток, леска для бус, клей, ножницы и трафареты – все вокруг взывает к Кэт: сотвори что-то из меня, собери, сшей. Огромный выбор ошеломляет. Кэт берет корзинку и начинает обходить витрины, импульсивно хватая все, что радует глаз, как сорока, украшающая свое гнездо.
