— Почему ты здесь? — его голос стал чуть мягче, но все равно сдержан. — Почему ты — именно здесь, среди этого всего? Почему ты? Неужели не нашлось другого образа? Да хоть кого угодно!
Я улыбнулась — чуть тонко, чуть тревожно. Потому что я знала, что за этой улыбкой скрывается не только решимость, но и страх. Страх потерять его, если я не смогу его убедить. А я никак не могу его убедить. Он не верит самому себе.
— Хорошо, тогда я просто буду твоей галлюцинацией, — прошептала я. — Извини, что у меня не хватило времени привести себя в порядок. Просто раз уж являться галлюцинацией, то надо хотя бы накраситься. Ну, прическу сделать… А я не успела. Так что извини… Вот такая я у тебя неправильная галлюцинация. Понимаю, другие галлюцинации красивые…
Генерал посмотрел на меня, и в его взгляде зажглась искра — смесь недоверия и тайного любопытства. Мне даже показалось, что в ответ на мою шутку у него чуть приподнялись уголки губ.
И в тот момент я поняла: я здесь не зря. Мое сердце, охваченное надеждой, билось быстрее. Я не могла сказать, что именно меня привело сюда, но точно знала — я готова бороться за него до последнего.
Внезапно тело генерала напряглось, глаза расширились, и словно в его взгляде вспыхнуло что-то темное и необъяснимое. Он дернул головой, словно боролся с невидимой силой, и вдруг его голос поднялся до крика, разрывающего тишину:
— Убирайся! УБИРАЙСЯ ВОН! Пока не поздно!
Я вздрогнула. Его слова словно удар по моему сердцу. Вся его фигура наполнилась яростью — он кричал, словно зверь. Его руки схватили кресло, и оно хрустнула. Схватившись за голову, словно пытаясь что-то с ней сделать, Камиэль завертелся на месте. Резким ударом он скинул со стола хрустальный бокал, который разлетелся вдребезги, а потом, словно повинуясь внезапному порыву, начал крушить все, что попадает под руку. Стул взлетел в воздух и разбился о стену, зеркало за его спиной треснуло.
Я почувствовала, как страх пожирает меня изнутри. Это был не просто гнев — это была ярость, опасная и необузданная, как у дикого зверя. Он кричал, и в его голосе слышалось безумие, а его движения становились все более неустойчивыми.
— Я пришла, чтобы помочь! — крикнула я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все сдавливал ужас. — Я здесь, потому что я хочу помочь тебе! Поверь мне!
Но он не слышал. Его глаза были полны безумия, и он продолжал крушить всё вокруг, не обращая внимания ни на мои слова, ни на мои попытки остановить его.
Я поняла — он находится на грани. Он может нанести себе вред, или мне, если я не смогу его остановить. В его ярости — смертельная опасность. И я чувствовала, как внутри меня растет страх за свою жизнь.
— Послушай! — крикнула я, делая шаг вперед. — Я не враг! Я действительно хочу помочь! Только скажи мне, что тебе нужно, и я сделаю все!
Но лицо генерала было искажено гневом, и он вдруг резко бросился в мою сторону, руками в воздухе, готовый нанести удар. В этот момент я поняла — у меня есть лишь мгновение, чтобы найти способ его остановить, иначе всё может закончиться трагедией, о которой мне не суждено будет прочитать в газетах.
Я застыла на месте, сердце колотилось, словно хотело вырваться из груди. Я ощущала, как его энергия разрушения разрывает пространство вокруг. Камиэль был словно зверь, загнанный в угол, и его глаза — полные безумия — смотрели прямо на меня.
— Отойди! — заорал он, и его голос прозвучал как раскат грома. — Не приближайся! Или я тебя убью!
Я почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу. Но внутри меня зажглась искра решимости. Несмотря на страх, я не могла оставить его в этом состоянии. Я должна была найти способ его остановить, иначе — кто знает, что произойдет.
Занесенная рука застыла в воздухе, словно он боролся сам с собой. И снова его неверие спасло меня. Видимо, где-то в глубине души, он допускал мысль о том, что я — настоящая. И только это останавливало его от удара.
— Послушай, — прошептала я, делая шаг вперед, — я не враг. Я здесь, чтобы помочь тебе. Поверь мне! Я знаю, что ты чувствуешь. Я хочу помочь тебе справиться с этим.
Его лицо исказилось от ярости. Камиэль шагнул на меня, обеими руками толкнув меня в стену. От внезапной боли у меня перед глазами потемнело. Я выставила вперед руку, чтобы защититься, и в панике крикнула:
— Нет! Пожалуйста, остановись!
Тонкие стены дрогнули от моего крика, и я заметила, как его глаза начали тускнеть, словно он борется с чем-то внутри себя. В его движениях — безумие и разрушение, но в глазах я увидела проблеск боли, страха и отчаяния.
Быстрее! — послышались крики санитаров и топот ног.
Меня потащили к двери, а я плохо понимала, что происходит вокруг меня.
Я почувствовала, как меня толкнули за дверь, прикрывая мой отход.
— Только не делайте ему больно! — закричала я, понимая, что мне невыносимо думать о его боли!
В этот момент генерал вдруг замер, словно сомневаясь, и в его взгляде появилась смутная искра разума. Он медленно задышал, словно пытаясь вернуть контроль над собой.
О, по его лицу было видно, сколько усилий ему стоило сдерживать натиск ярости.
