Пока что я видела вполне себе здравомыслящего мужчину, отдающего себе отчет в том, что вокруг него. Никаких признаков безумия или ярости. Но я же отчетливо видела вспышку. Да что там видела! Я чуть не пострадала от нее. Каким только чудом генерал сумел остановиться, одному богу известно. Подумав о том, что он остановился, я вдруг воспрянула духом. Значит, есть надежда, что он сможет контролировать себя.
— А потом кто здесь будет? — спросила я, откладывая книгу на столик.
— Потом будут голоса, — заметил генерал. — Много голосов.
— А что делают голоса? — поинтересовалась я, осматривая комнату. Голоса — это тревожный знак.
— Хватит! — дернулся генерал, испепелив меня взглядом.
— Пожалуй, да, — ответила я, стараясь проявлять терпение. Ну, если судить по генералу, сегодня он мне рассказал куда больше, чем мог бы. — Как скажете.
Несколько минут мы посидели в тишине. Я снова взялась за книгу, пытаясь понять, что происходит вокруг. Чувство было такое, что в этом каменном мешке впору самой сойти с ума. Ни окон, ни дуновения воздуха. Темница! Просто темница. Да тут даже здоровый человек чувствует себя неуютно, не говоря уже о больном.
Я осторожно приблизилась к нему, чувствуя, как напряжение незримо витает в воздухе. — приступ ярости. Лицо генерала напряглось, словно он пытался бороться сам с собой.
Я знала, что мои попытки — это лишь начало, что это будет долгий и трудный путь. Но я решила не сдаваться сразу. Я села рядом, аккуратно, чтобы не спугнуть его, и мягко сказала:
— Кам, я здесь. Всё хорошо. Я рядом.
Он дернулся, словно почувствовал мой запах, и резко оттолкнул меня. Его глаза загорелись дикой яростью, и я почувствовала, как всё внутри сжалось. Он кричал, его голос был полон гнева и боли, а крики превращались в рычащие, безумные звуки.
Я отступила чуть назад, стараясь не показывать страха, хотя внутри всё кричало от ужаса. Он был страшен — и одновременно ранен. За его грубой, яростной внешностью скрывался человек, который, кажется, давно потерял надежду, давно забыл, что значит быть любимым или понятым.
Я глубоко вздохнула и решила начать с другого — с терпения. Я медленно протянула руку, осторожно, чтобы не спровоцировать новую волну ярости. Постаралась говорить тихо и спокойно:
— Я здесь, чтобы помочь. С тобой всё будет хорошо. Только постарайся мне довериться.
Он снова дернулся, рычаще и яростно, будто протестуя против моего присутствия. Его тело напряглось, и я поняла — пока что мои слова и добрые намерения не находят отклика. Он отвергает меня — и это понятно. Внутри у него бушует шторм, и он не знает, как его успокоить.
Я сжала руки в кулаки и мысленно зажгла в себе решимость. Мне нужно было проявлять терпение, даже если всё внутри кричало: «Отступить! Не трать время на этого зверя!» — я знала, что за этой яростью скрывается его раненая душа. И я должна была найти способ помочь ему, даже если это означало ждать, пока он сам разрешит себе расслабиться.
Я стояла неподвижно, когда вдруг его ярость взорвалась с невероятной силой. Он сорвался с места, его глаза наполнились безумным огнем.
Мне вдруг стало так страшно, что я едва не потеряла сознание.
— Это все! — пронеслось в моей голове.
— Убирайся! — послышался крик. На меня смотрели обезумевшие глаза, а я, казалось, сжалась до крошечной точки. — Вон отсюда! Вон из моей головы… Вон!
Меня тряхнули так, что у меня чуть не отлетела голова. Даже мысли в этот момент спутались, а я почувствовала, как меня оттолкнули от себя. Толчок получился такой силы, что я упала в кресло и перекинулась вместе с ним.
В голове звенело, боль в локте была такой, что впору выть. Я не сдержалась и тихо всхлипнула.
Осторожно, пытаясь встать, я терла локоть и мотала звенящей головой. Еще спиной приложилась! Прекрасно. Только я так умею падать. Зажмурившись от боли, я стиснула зубы, чувствуя, как по щекам текут слезы.
Но даже в этой ситуации я не потеряла самообладания. Я сжала зубы и выдохнула медленно, чувствуя, как внутри все еще бушует, но я держусь. Я знала: паника или страх сейчас только усугубят ситуацию. Я осталась лежать, не сопротивляясь, и в этот момент он вдруг остановился. Его глаза расширились, он сделал шаг назад, будто осознав, что натворил.
Я медленно поднялась, не показывая боли, и, глядя прямо в его глаза, тихо сказала:
— Кам, я здесь. Я не боюсь тебя. Просто посмотри на меня.
Он застыл, словно не веря, что я осталась на месте, и в его взгляде смешались страх и удивление. Его крылья по-прежнему были напряжены, а дыхание — тяжелое, как будто он сам борется с внутренним штормом.
— Так ты настоящая? — внезапно произнес голос, а в серых глазах стоял ужас.
Я пыталась что-то сказать, понимая, что боль меня пока не отпускает.
— Да, — протянула я, чувствуя, как пытаюсь превозмочь боль.
В этот же момент Камиэль стоял передо мной. Жар, идущий от его тела был настолько осязаем, что я даже удивилась. Он еще не верил своим глазам, глядя на меня. В его глазах я видела растерянность.
— Ты что здесь делаешь? — резко произнес он холодным голосом.
