И лишь крохотная часть наследства перепала плоду большой любви графа к одной очаровательной служанке: старое поместье, в которое я сейчас везла генерала.
Это место находилось не в центре столицы, среди богатых дворцов и резиденций, — оно располагалось в уединенной глуши, среди густых деревьев и заброшенного сада. В месте, где время будто остановилось, а роскошь уступила место запустению, деревья стыдливо прятали потрескавшийся фасад, давно не знавший ремонта.
Когда-то это поместье, сделанное из серого камня, принимало гостей — светских дам и кавалеров, — но теперь здесь царила тишина. Только птицы, словно важные дамы, пестрые и хищные, расхаживали по дорожкам разросшегося заброшенного сада. Голуби, словно кавалеры, ворковали, раздувая грудь, — в их поведении ощущалась какая-то гордое самодовольство. А в центре, словно чаша для пунша, — старый фонтан, давно высохший, с прошлогодними листьями в каменной чаше, — память о былых временах.
Я вспомнила, как бедная невеста генерала рассказывала мне свою историю любви — о том, как однажды к ней подошёл молодой человек, краснея и бледнея, сунул ей записку, в которой было всего два слова: «Вы прекрасны». И я с ним согласилась бы. Весь высший свет, казалось, тоже. Редкую красоту Беатрис прекрасно дополняло роскошное приданое. Вокруг такой невесты всегда кружили женихи — старики, жадные и алчные, которые мечтали почувствовать себя юнцами, напыщенные щеголи и франты, транжирящие состояния предков, — все мечтали о дважды выгодном браке. Но среди этой толпы она выбрала не того, кто был её особенно близок.
Из всей этой яркой, пестрой массы претендентов она выбрала вариант, который в глазах отца вызвал бы брезгливое пренебрежение. Прямо представляю лицо отца с моноклем. Кто? Побочный сын графа? Дорогая! У тебя явно жар! Тебе нездоровится! Да разве возможно счастье с тем, у кого есть старая карета и старое поместье с тремя слугами!
Тайные записки за которые “полуграфа” впору было назвать “полиграфом”, короткие романтичные встречи, шепот за заросшей калиткой. И вдруг отец с сияющим лицом приводит жениха! Да какого! Генерал, дракон!. До самой свадьбы, девушка ещё сохраняла спокойствие, будто бы в надежде, что всё ещё можно изменить.
Но в самый последний момент в её голове что-то щёлкнуло. Она поняла — сейчас она потеряет все. Время поджимало, и оставалось лишь одно решение: либо навсегда остаться с генералом и забыть о своей любви, либо дать себе шанс прожить ту жизнь, о которой мечтала. Перед самой свадьбой случился тайный разговор с возлюбленным, короткое, тревожное свидание сквозь решетку заросшей калитки — и тогда всё решилось.
Я поговорила с женихом, который спрятался в соседнем переулке вместе с потертой каретой и вошла в дом.
Я увидела, как тяжело вздымается ее грудь на роскошной постели, как все в комнате намекает на будущую свадьбу, как сверкает уже готовое свадебное платье. Но ярче всего сверкали ее слёзы: “Помогите!”.
Я быстро выгнала всех родственников и слуг из комнаты, сославшись на врачебные манипуляции, и сунула несчастной исмерийский пузырёк с зельем невидимости. Пара лекарств, которые я выписала, были очень сильно завышены в цене. На самом деле это была просто успокоительная вода, которую пили исключительно для успокоения совести нервные старушки. Деньги, полученные за визит и за успокоительную водичку, я спрятала в саду, чтобы никто не нашёл. Должна же у девушки быть хоть какая-то гарантия на первое время?
Затем, под предлогом, что я что-то забыла, я вернулась и тихо прошептала ей, где искать деньги, — и она, чуть слышно, обмолвилась мне — куда они собираются. Можно сказать, она проговорилась, и сразу пожалела о своих словах.
На том мы и распрощались.
Так что я никого не похищала и не собиралась — я оставила ей свободу выбора, возможность самой решить свою судьбу. Она могла воспользоваться зельем или выбросить его, — это был её выбор. Моя совесть была чиста как стол в операционной. Я просто дала ей шанс, предлагая все еще раз хорошенечко обдумать.
— Вот здесь, — сказала я генералу, когда за деревьями показалась серая крыша поместья. — Надеюсь, вы помните о своём обещании?
Генерал молчал. Этот жест не понравился мне.
— Я очень надеюсь на ваше благородство! — заметила я, словно пытаясь пробить глухую стену.
Вместо ответа генерал едва заметно кивнул.
Высокий каменный забор скрывал всё происходящее внутри. Кто-то когда-то давно позаботился, чтобы семейные тайны оставались за высоким забором
Я вышла из кареты, поправила платье и направилась к калитке. В калитку прохода не было. Створки были скованы тяжелым ржавым замком и обмотаны тугими проржавевшими цепями.
— Нет, нет, нет! — возразила я, видя, как генерал берётся за цепи, разжимая звенья.
Он сделал это с такой легкостью, словно это была тонкая медная проволока. Я посмотрела на него с опаской, решив держаться подальше.
— Поздно, — мрачно произнёс генерал, открывая калитку и пропуская меня вперёд.
Заросли в саду были такими густыми, что из-за них едва просматривался первый этаж дома.
