Мареш по своей старой деревенской привычке всегда вставала раньше Кёнинга. Девушка быстро одевалась и шла на кухню готовить.
Шварц просыпался позже. Просыпался либо от того, что чувствовал пустоту на том месте, где должна была спать девушка, либо от звона посуды, шума воды и аппетитного аромата кофе и еды. Как правило из-за последнего Кёнинг просыпался чаще.
После завтрака, который всегда сопровождался разговорами, они оба мыли посуду.
Затем Мареш принималась за рисование. Иногда Лизель выходила на улицу, иногда выкладывала на стол фрукты и посуду в разном порядке, иногда выкладывая книги. Порой девушка, после нескольких секунд раздумья, принималась за портреты, а иногда она рисовала нечто странное и неописуемое. Порой от этих неописуемых картин возникало ощущение животного ужаса.
Шварц прекрасно понимал это чувство. Подобные странные картины Лизель рисовала, когда у неё начинался приступ, сопровождаемый рыданиями и мелкой дрожью. В такие моменты картины Мареш немного походили на знаменитую «Гернику» Пикассо, вызывая сходные чувства и мысли.
В такие моменты Шварц старался не трогать девушку. Лишь после того, как она дорисовывала подобные картины, он подходил к ней и крепко обнимал, убеждая Лизель, что всё хорошо и что ей никто и ничто не угрожает. Мареш по-детски покорно прижималась к Кёнингу, уткнувшись носом в его грудь и прикрыв глаза. Сидели они так до тех пор, пока девушка не успокаивалась. После этого они шли в сад работать.
А работы было много.
В саду Лизель было очень много растений и деревьев. Их было так много, что девушка едва смогла выделить место для выращивания необходимых приправ.
У дома небольшими кустиками росла астра альпийская. Шварц не понимал, почему именно астра, когда это растение больше походило на фиолетовую ромашку. Но всё же это была астра.
У калитки росла раскидистая яблоня, покрытая белыми маленькими цветами. По словам Мареш, она должна была начать плодоносить через год.
На против яблони росла вишня, на которой уже краснели крупные тёмно-красные ягоды.
Вдоль дороги от калитки к дому возвышались голубовато-фиолетовые дельфиниумы, слегка покачиваясь на ветру. Самым странным Кёнингу показалось то, что эти красивые цветы с таким красивым названием были ядовиты, а если верить словам Лизель, то яд дельфиниума вызывает угнетение центральной нервной системы с одновременным действием на желудочно-кишечный тракт и сердечно-сосудистую систему. Кроме того, выяснилось, что пыльца дельфиниума в некоторых случаях может вызывать интоксикацию у пчёл.
С правого края дорожки за дельфиниумами росли анютины глазки, вокруг которых, тихонечко и басовито жужжа, роились пчёлы и шмели.
С левого края тропинки рос флокс метельчатый разных расцветок; белые, розовые, лиловые, голубые. Шварц невольно залюбовался ими.
Позади флоксов росли кустики белого и голубого колокольчика карпатского, вкруг цветков которого вились толстые мохнатые шмели.
После работы в саду Шварц и Лизель отправлялись в лес. Мареш брала с собой немного еды, спички, нож и верёвку, а также блокнот и карту.
По дороге девушка останавливалась, для того, чтобы сделать нужные зарисовки. Лизель зарисовывала насекомых, птиц, растения и, иногда, животных.
Гуляли они долго, но прогулки были крайне интересными. Лизель рассказывала о растениях, насекомых и птицах, а Кёнинг шёл рядом, слушая Мареш и искренне удивляясь её познаниям.
Такими богатыми познаниями в области биологии Шварц похвастаться не мог, но зато он знал, как правильно идти по следу, как управлять танком, как стрелять и как чертить необходимые чертежи. Кроме того, немец прекрасно ориентировался по картам.
После прогулки и перекуса в лесу, Кёнинг и Мареш возвращались домой.
Шварц отправлялся в город по делам, а Лизель читала. Иногда девушка могла задремать с книгой в руках. В таком состоянии Кёнинг иногда находил её, но не удивлялся этому. Наоборот, его это крайне сильно умиляло.
После этого Лизель снова рисовала, если она закончила те творения, которые рисовала в первой половине дня. Если они не были завершены, то девушка заканчивала их и принималась за новые картины.
После этой долгой работы Мареш и Кёнинг вместе готовили ужин. Потом они ужинали, мыли посуду и пили чай, обсуждая увиденное и услышанное за этот день.
Затем они мылись, а после играли в шахматы. Иногда выигрывала Лизель, а иногда Шварц.
После этого они ложились спать.
========== Глава 27 ==========
Была ночь. Лизель снился кошмар.
Девушка стояла одна посреди леса. Единственное, что она помнила, это то, что она сбилась с тропинки. Мареш оглядывалась в тщетной попытке найти хоть какой-нибудь ориентир.
В этот момент за её спиной послышался шорох.
Лизель обернулась. Но было слишком поздно.
На неё набросился совершенно безлицый немецкий офицер. Несмотря на активное сопротивление Мареш и её громкие крики, он всё равно повалил её и потащил вглубь леса.
Лизель проснулась от собственного крика.
Девушка села, глядя на стену и сжав в кулаке край одеяла как последнюю надежду на спасение. Мареш мелко трясло от страха.
Шварц мирно спал рядом, не шевелясь.