Тут Мареш резко заметила, что дневной свет стал, что означало, что переулок близится к концу. Выбежав из него, она увидела совсем недалеко железную дорогу и побежала туда. Как только она оказалась там, Лизель услышала звук приближения поезда. Она незамедлительно, разогнавшись, прыгнула на него, благо скоро должна быть остановка и поезд ехал медленно.
Шварц заметил, что эта рыжая чертовка запрыгнула на поезд, поэтому, добежав до остановки поезда, он зашёл в первый вагон, где находился машинист, и приказал ему дальше не ехать, так как было подозрение, что в одном из вагонов скрывалась преследуемая партизанка. Предварительно немец показал машинисту своё удостоверение личности. Машинист согласился, и Кёнинг сразу отправился на поиски Мареш, с собаками обследовав все вагоны. Он её не нашёл, но, потом вспомнив, что во многих погонях, в которых он участвовал, преступники лезли на крышу поезда. Немец решил проверить своё предположение и быстро полез на крышу, где заметил партизанку, которая была готова спрыгнуть в любой момент.
Прыгнув на поезд, Мареш сразу же полезла на крышу и побежала по ней. Через пару минут, она услышала звуки погони и поняла, что Шварц её догоняет, поэтому она спрыгнула с поезда и быстро побежала в лес, около которого проходила железная дорога. Поднявшись на ноги, румынка поняла, что её колени расцарапаны, а из небольшой ранки на виске тоненькой струйкой бежит кровь:
“Этого ещё не хватало” - раздражённо подумала Мареш и пустилась дальше.
Лизель задыхалась, а сердце болело, но она не сбавляла ходу, понимая, что если она остановится, то ей конец.
Кёнинг бросился за Лизель. Когда она спрыгнула в сторону леса, покатившись кубарем по небольшому косогору, он ехидно рассмеялся, после чего слез с поезда, поблагодарил машиниста и пустился в погоню. Эта девчонка уже надоела ему, поэтому Шварц решил припугнуть её и одновременно уменьшить скорость её бега, тем самым облегчив себе задачу. Он достал маузер и на ходу выстрелил в Лизель, целясь ей в ногу:
“Жаль такие ножки портить, но что поделаешь.”
Лизель бежала по лесу, чувствуя, что силы уже на исходе. Тут она услышала звук выстрела и почувствовала резкую боль в ноге, заставившую её упасть. На глазах Мареш выступили слёзы. Девушка свалилась на траву, коротко вскрикнув от боли и почувствовала, как её разум постепенно затемняется. Голова кружилась, а в ушах звенело. Сердце так сильно колотилось, будто готово было выпрыгнуть из груди партизанки. Лизель бессильно опала на траву, потеряв сознание.
Подоспевший Кёнинг, усмехнувшись, присел рядом оглядывая румынку. Сейчас он больше напоминала не ту грозную партизанку, при упоминании которой солдаты в казармах долго не могли спать, а раненую молодую лань.
Шварц улыбнулся, небрежно взвалив девушку себе на плечо.
========== Глава 5 ==========
Лизель приоткрыла глаза и огляделась. К своему ужасу девушка поняла, что находится в допросной.
Нога болела уже не так сильно. Кроме этого её кто-то обработал и забинтовал. Мареш невольно вздохнула с облегчением, радуясь тому, что пуля не задела кость.
Румынка почувствовала, что не может двигать руками. Подняв взгляд, партизанка поняла, что её руки просто приковали к стене.
Дверь открылась. В допросную зашёл Шварц, держа в руках папку с документами:
- Очнулась, Спящая красавица? – Спросил он, ехидно ухмыльнувшись:
- Очнулась, жалкая пародия на прекрасного принца. – Огрызнулась Лизель, отвернув голову. Настроение было и без того паршивым, а тут ещё этот немец:
- Вижу, наша девочка не в настроении. – Кёнинг сложил документы на стол, подошёл к Мареш и, взяв её за подбородок, повернул к себе. – Ведь нашу бешеную суку не просто поймали, но и подстрелили.
- От суки и слышу. – Партизанка покорно повернулась к Шварцу и тут же плюнула ему в лицо.
Немец поморщился, достав платок и вытерев плевок. Затем он тихо рассмеялся:
- Стервочка решила потягаться с мощью Рейха?
- Арийский сукин сын решил мило поболтать?
Шварц усмехнулся, совершенно спокойно сев на Лизель и прижав её к стене:
- А теперь поведай мне, на кого ты работаешь и есть ли у тебя сообщники?
- Сама на себя. Сама с собой.
- Не ври мне, дорогуша. – Немец усмехнулся, внимательно глядя в глаза Мареш. – Я знаю о том, что ты работаешь на РАО.
- Да. Я за РАО, а ты пидорас. – Румынка ехидно усмехнулась, здоровой ногой лягнув Шварца.
Кёнинг зашипел от боли, нахмурившись:
- С огнём играешь. – Прошипел он, отвесив девушке ещё одну пощечину.
Затем мужчина начал душить румынку, чувствуя, как она извивается под ним.
Вскоре Лизель покорно обмякла под ним, закрыв глаза. Немец удовлетворённо хмыкнул и начал обыскивать её. Шварц нашёл небольшой, но хорошо наточенный нож, блокнот с набросками, тщательно заточенный карандаш, носовой платок и небольшой бронзовый медальон.
Кёнинг осторожно снял его с шеи девушки и открыл. Внутри была фотография семьи девушки. Шварц закрыл медальон и начал аккуратно и быстро снимать одежду с тела румынки, в надежде найти что-нибудь ещё. Но ничего, кроме серого, как его будни белья, он не нашёл: