Шварц вздохнул, мысленно представляя себе то, как отыграется на неё за эти унижения. Он уже слышал её мольбы о пощаде, её плач, её жалобные и необычайно громкие стоны. Немец уже мысленно представлял себе то, как эта партизанка умоляюще смотрит на него, по-детски покорно сидя перед ним на коленях.
По телу мужчины пробежала лёгкая волна возбуждения:
«Чёрт, надо же ещё облаву приготовить.» - Подумал он, тряхнув головой и нехотя отгоняя эти сладостные фантазии.
Тем временем в одной из ячеек РАО Мареш торопливо складывала документы в сумку.
Дело в том, что Лизель поручили перенести эти документы в другую ячейку, которая находилась в другом квартале.
Собрав все нужные бумаги, девушка быстро вышла на улицу. Как только партизанка убедилась в безопасности прохода, то тотчас же двинулась вперёд. Шла она достаточно быстро и осторожно, оглядываясь и прислушиваясь. Осторожность никому и никогда не вредила, особенно в сегодняшнее неспокойное кровавое время.
Однако что-то тревожило душу Лизель. Судя по всему, это было плохое предчувствие, уже успевшее сжать своими склизкими крепкими щупальцами душу девушки. Это предчувствие гнало Мареш вперёд, заставляя её как можно скорее покинуть эту улицу.
Вскоре румынка, пройдя середину пути, начала отчётливо чувствовать жуткую усталость. Ноги болели, было жарко, а сердце бешено колотилось, как будто готовилось выпрыгнуть из груди. Лизель прижалась спиной к прохладной серой стене и осела на землю, прижав сумку с документами себе.
Девушка даже не подозревала о том, что Шварц со своим отрядом и парой собак-ищеек уже направлялись к штаб-квартире, которую Мареш недавно покинула.
Кёнинг тихо поднялся по лестнице и, приложив дуло пистолета к замочной скважине, выстрелил. Дверь с треском распахнулась. Немцы ворвались в квартиру, убивая сопротивлявшихся партизан. Когда квартиру зачистили, Шварц, горделиво выпрямившись, прошёл внутрь и тут же принялся обыскивать ящики. Документов не было. Зато он нашёл карикатуры на себя. Много карикатур.
Немец усмехнулся, взял лист с рисунком и аккуратно сложил его в карман, радуясь найденной улике. Теперь найти эту маленькую дрянь будет гораздо легче.
Немного отдохнув, Мареш вновь двинулась в путь. Через некоторое время девушка уже была у указанного в записке подъезда. Лизель осторожно юркнула внутрь, поднялась наверх и, отстучав необходимое количество раз, зашла внутрь, когда её впустили.
Девушка отдала документы руководителю этой ячейки и только собралась уходить, как начался сильный ливень. Идти обратно было сложно в таких условиях, поэтому румынке предложили остаться до тех пор, пока ливень не кончится. Лизель с радостью приняла это предложение.
Шварц быстро вышел на улицу. Увидев собак, сидящих на привязи, он отвязал их, достал из кармана карикатуру и дал им понюхать. Собаки громко залаяли, рвясь с привязи. Кёнинг улыбнулся, отвязал их и, крепко держа их, быстро зашагал по следу партизанки, несмотря на ливень и поднявшийся ветер.
========== Глава 4 ==========
Шварц шёл по следу, не смотря на жуткий ливень и сильный ветер. Было холодно, а сам Кёнинг промок до нитки, но продолжал идти.
Отступить ему не позволяли гордость и гнев. Он по-прежнему злился на эту маленькую рыженькую стерву, которая так легко обвела его вокруг пальца.Но всё же он, в какой-то степени, симпатизировал ей.
Тем временем Лизель сидела в другом квартале, в штаб-квартире этой ячейки и смотрела в окно, ожидая конца ливня. Через сорок минут, он наконец-то перешёл в мелкую неприятную морось, которая должна была также скоро прекратиться. Девушке не терпелось пойти обратно в штаб, доделать последние приготовления к убийству и наконец-то убить этого надоедливого немца. Поэтому, сказав, что она уже хорошо отдохнула и может идти обратно, она встала и вышла из подъезда. Но вскоре, она пожалела о том, что сделала это, потому что она заметила Шварца, направляющегося с собаками-ищейками по её следу. Мареш бросилась бежать, пробежав десять минут, она заметила вдалеке переулок и добежав туда за четыре минуты, мгновенно юркнула в него и побежала дальше, словно мышка от голодного кота
Мужчина заметил, как партизанка забежала в переулок, поэтому побежал туда, повернув собак в ту сторону, ранее из-за дождя собаки потеряли след и уже было отчаявшийся Шварц готов был рвать на себе волосы от досады, осыпая румынку самыми непристойными выражениями, которые только были в немецком языке. Добежав до переулка, он заметил убегающую Лизель и пустился за ней в погоню.
Лизель услышала за спиной стук кованных каблуков об асфальт и тяжёлое дыхание. Обернувшись на бегу, девушка увидела Шварца с четырьмя собаками, после этого она побежала так быстро, как будто это был последний забег в её жизни. Переулок стал сворачивать влево, соответственно Лизель добежав до поворота, повернула и побежала дальше. Кёнинг не отставал, не уставая мысленно проклинать партизанку.