Том стоит на месте, но ведет осколком в мою сторону. Слезы текут по его щекам, он весь дрожит. Оказавшись в дверном проеме, я делаю резкий рывок назад и закрываю его в ванной. Громко всхлипывая и выпуская эмоции наружу, я кидаюсь к телефону и падаю перед ним на колени, сквозь пелену от слез пытаясь позвонить на ресепшен. Когда слышу гудки, в страхе оглядываюсь на закрытую дверь.
— Слушаю вас, — говорят на линии.
— Врача… — говорю сквозь плач. — Срочно врача… Мне срочно нужен врач!
Испугавшись, девушка отвечает:
— В каком вы номере?! Что случилось?!
Назвав ей цифры, я сбрасываю, потому что слышу, как сзади с глухим звуком распахивается дверь. Том выбивает ее ногой. Он весь в крови, но руки пусты. Подскочив, я с бьющимся сердцем перебегаю ближе к выходу из номера, пытаясь не выпускать его из виду. Но он даже не смотрит на меня, сжимает голову окровавленными ладонями, мечется из стороны в сторону и сотрясается от судорожных вздохов.
В номер стучатся. Подорвавшись, я бегу открывать: на пороге два врача — женщина и мужчина — в синей форме и с чемоданом, на котором нарисован красный крест.
— Что у вас случилось? — громко и решительно спрашивает мужчина.
Я прижимаю указательный палец к губам, оборачиваясь назад.
— Белинда, кто там? — слышу из комнаты.
Повернувшись к врачам, говорю:
— Нужно успокоительное, он…
Том выглядывает из комнаты, и врачи, видя его в крови, сразу понимают, о чем я.
— Что они тут делают? Зачем вы здесь?!
Женщина, поставив чемодан на пол, раскрывает его и достает одноразовый шприц. Мужчина делает к Тому несколько шагов.
— Какого черта вам надо?! — кричит тот. — Белинда, ты их вызвала?! Зачем вы пришли?! Вы хотите сдать меня в психушку?!
— Мистер, успокойтесь, — говорит врач. — Мы просто пришли вас проведать.
Женщина набирает в шприц жидкость из ампулы и встает поодаль. Том мотает головой и отступает.
— Нет, не трогайте меня. Вы из психушки, я не давал на это согласие! Катитесь отсюда, вы не имеете права! — истошно вопит он.
— Все хорошо, — говорит мужчина, наступая на Тома. — Мы не причиним вам вреда, просто пришли помочь.
— Нет! — отвечает Том, но врач кидается вперед, хватая его за руки, скручивает и опускает лицом в кровать.
Всхлипнув, я стираю слезы с лица, с трудом осознавая происходящее.
— Нет, пустите! Нет, не надо, пожалуйста! Только не это, нет!
Тем временем женщина подходит к кровати и без промедлений ставит Тому укол.
Он брыкается, но это никак не мешает врачам сделать свою работу.
— Нет, пожалуйста… — шепчет он, и я вижу, как его глаза начинают закатываться, а тело расслабляться. — Не надо…
Почти сразу он закрывает веки и засыпает. Приложив ко рту ладонь, я тихо скулю и плачу. Это просто какой-то кошмар, все не реально. Не может такого быть.
Женщина-врач, подойдя ко мне, кладет руки на плечи и пытается успокоить. Я продолжаю рыдать, глядя на почти безжизненное тело Тома.
Я с нетерпением хожу по холлу больницы туда-обратно. Вокруг все: Марк, Мэнди, их дети, Бен, Джефф, Марта с Джоуи, прилетевшие на лондонский концерт, мой отец. Я пересекаюсь с ним взглядом, и он тут же подходит, начинает поглаживать по руке.
— Прости, пап. Я не справилась с задачей… — тихо говорю я.
Он грустно улыбается.
— Ничего, Бельчонок. Ты не могла ему помочь.
Я еще сильней сжимаю губы. После того, как Том уснул, врачи узнали у меня, что случилось, и убедили отвезти Тома в больницу. Почему-то я подумала, что нам нужно туда из-за его разбитых рук, но, по итогу, его направили в психиатрию.
Как он и говорил, психушка.
Я не могла знать, что все обернется так. Отец вылетел, как только я позвонила и рассказала о произошедшем. Утром следующего дня он был уже в Лондоне. В обед сказали, что Том пришел в себя. А еще — что его анализы говорят об обострении биполярного расстройства. Вероятно, это был нервный срыв, который перетек в психоз. Учитывая нестабильность состояния, по мнению врачей, такое вполне возможно.
Может быть, Том пропускал лекарства, потому что пил. Даже если не пропускал — они просто не работали достаточно хорошо из-за алкоголя. Я не знала об этом. Подумать не могла, что это происходит так.
Теперь мы здесь — в больнице, приехали его навестить. Сегодняшний концерт экстренно отменен. Тур — под угрозой. Врачи рекомендуют отправить Тома на лечение и последующую реабилитацию. Говорят, что выступать в таком состоянии ему нельзя, и даже удивлены, что он вообще так долго продержался.
Черт возьми, Том. Как ты мог довести себя до такого? Как ты мог?
Нас просят заходить к нему по одному. Первыми решают пустить Марту и Джоуи. Они выходят достаточно быстро, и следом иду я. Медсестра провожает меня в комнату для встреч — она общая. Том сидит за столом подальше от всех, и его потухший взгляд направлен вниз. Присев к нему, я здороваюсь.
Словно в замедленной съемке, Том поднимает глаза. Одними бескровными губами говорит: «Привет». Его руки перебинтованы. Он смотрит куда-то сквозь меня, почти не моргает и не двигается.
Я сглатываю. Липкий пот бежит по спине от его вида. Он абсолютно не в себе.