План, придуманный в стрессе и на ходу, заключался в следующем: Том не должен узнать об этой новости перед главным концертом тура. Сразу после — да, но ни за что не перед. Он не должен выходить на сцену с таким грузом.
Держать его, да и собственное внимание, получается ровно до вечера. Когда я разбираю свой рюкзак, то невольно заглядываю в телефон, ужасаясь количеству уведомлений и уровню скандала. Заметив это, Том окликает меня:
— Эй, ты ведь сама предложила убрать телефоны. Ты что-то выложила?
Сглотнув и выкинув айфон, я говорю:
— Нет. Я же обещала. Прости, случайно получилось.
— Смотри мне. А то отругаю.
— Ты мой жених, а не родитель. Ты не можешь меня ругать.
— Да? — Том приподнимает одну бровь, сжимает мой зад и неожиданно сильно шлепает. — А я думал, тебе понравится.
Закусив губу, смотрю на него нахмурившись. Он хорошо меня знает, но я ему об этом не скажу. Потом, улыбнувшись, сажусь и ерзаю бедрами на его коленях. Том хищно скалится, продолжая вонзаться пальцами в мою нежную кожу, готовый вот-вот перейти к более решительным действиям.
Вдруг слышится стук в дверь, мы оба поворачиваемся в ее сторону. Засмеявшись, я выпутываюсь из его рук:
— Это ужин.
Том провожает меня влюбленным взглядом, я скрываюсь в коридоре, чтобы открыть. Здороваюсь с официантом, обмениваюсь парой слов, проверяю заказ, оплачиваю. Когда снова оказываюсь внутри номера, то чувствую, как сердце тяжело падает в пятки. Том сидит с телефоном в руках, прокручивая ленту новостей. Экран освещает его лицо, взгляд бегает по тексту. Я срываюсь к нему, чтобы остановить.
— Том, мы же договорились.
Он выставляет руку, удерживая меня на расстоянии, а потом и вовсе встает, используя разницу в росте, как преграду моим попыткам дотянуться до телефона.
— Том! — я дергаю его за предплечье, он выворачивается и рявкает:
— Перестань!
Остановившись, смотрю, как меняется его выражение лица по мере изучения информации.
— Что это за хрень? — он поднимает на меня шокированный взгляд. — Белинда, что это? Ты поэтому весь день от меня телефон прячешь?
Губы дрожат, и я сжимаю их, чтобы он не видел.
— Том, прошу тебя…
— О чем ты просишь? О чем ты, мать твою, меня просишь? Зачем ты это скрывала? Сколько времени все происходит?!
Я жалобно смотрю на него не в силах ничего объяснить. А что я могу? Сказать, что была в курсе всего и решила утаить?
— Мы не хотели, чтобы ты знал об этом до концерта.
Том шумно втягивает воздух.
— Хочешь сказать, меня вызывают в суд, а вы не хотели, чтобы я это знал?
Коленки подрагивают. Я пытаюсь сделать к нему шаг, но страх удерживает меня на месте.
— Твою мать… — Том сжимает голову руками, начиная ходить из стороны в сторону. — Черт возьми, вы все знали. Вся команда, вся группа!
— Том, успокойся…
— Белинда, ты понимаешь, что это значит?! Ты понимаешь вообще, что происходит?! Ты знаешь, чем это обернется?!
— Том, я все понимаю, но мы в туре, в Англии, и ничего не можем сделать! Нужно доиграть концерты! Я просто не хотела, чтобы ты переживал перед самым большим и важным выступлением!
— Ты не хотела, — повторяет он, мотая головой, — ты, мать твою, не хотела…
Я закрываю глаза, понимая, что скандала не избежать. Снова заглянув в телефон, Том ругается матом.
— Давай сядем и спокойно это обсудим, — говорю, не теряя надежды привести его в чувство.
— Что ты хочешь обсуждать? Что я весь день, как идиот, таскаюсь с тобой, пока меня уничтожают?! Моя жизнь рушится, пока все улыбаются мне в лицо и делают вид, что ничего не происходит?!
— Да пойми, что я просто хотела как лучше!
Прикрыв глаза ладонями, Том ходит по кругу.
— Да ты как обычно ни хрена не понимаешь, что делаешь! — кричит он, тыкая в меня пальцем.
Его слова ранят, но я стараюсь сохранять самообладание. Нельзя усугублять эту ссору, нужно успокоить его. Постучав телефоном по лбу, Том опирается руками о стену и опускает голову. Он на грани, очень тяжело дышит. Тихо подойдя к нему, касаюсь спины, отчего он вздрагивает.
— Послушай, все будет хорошо.
— Прекрати говорить эти глупые слова, — он мотает головой. — Прекрати. Мне конец. Совсем конец, черт возьми!
— Том, мы просто придем и расскажем, как было. Скажем, что он спровоцировал…
Том отпихивает мою руку, отрываясь от стены. Нервным движением зачесывает волосы назад. Облизнув губы, я говорю дальше:
— Слушай, отец сказал, что все под контролем…
— Черт! — рявкает он. — У твоего отца хоть что-нибудь когда-нибудь было под контролем?! Белинда, он не в состоянии исправить ничего, даже элементарную вещь!
Том прижимает ладони к вискам, и я вижу на его лице болезненную гримасу.
— Он может! — отрицаю. — Том, в этом заявлении есть и я! Отец сказал, что мы пойдем вместе! Что-нибудь придумаем! Не знаю, скажем, что он кинулся на нас с ножом!
Нахмурившись, Том пристально смотрит на меня.
— Ты разговаривала с ним? Когда? Ведь сегодня ни разу не брала телефон в руки.
Я отвожу глаза. Мне его не успокоить, он сам этого не хочет.
— Когда ты с ним говорила?! — кричит Том и делает ко мне шаг. — Ты знала раньше, да? И говорила с ним еще несколько дней назад.
Я молчу.
— Просто скажи — да или нет? — вопит он.