Когда заходит анестезиолог, мы нехотя отрываемся друг от друга. Он вставляет иглу, и теплое усыпляющее вещество впрыскивается в вену.
Я резко проваливаюсь в тяжелый сон и, кажется, сразу просыпаюсь. Долго прихожу в себя: веки еле поднимаются, тошнит, болит голова и живот. Сверху словно давит плита весом в тонну. Тело покрывается испариной. Я слышу свой собственный жалобный стон, на который отзывается знакомый, когда-то любимый голос. От него становится тепло, спокойно, даже немного радостно.
Окончательно придя в себя, я вижу в палате врача и Тома. Они что-то обсуждают, и я даже слышу слова, но смысла понять не могу. Совершенно странное чувство. Увидев, что я открыла глаза, Том бросается к кровати.
— Все хорошо, малышка. Ты справилась.
Он приобнимает меня, насколько это позволяет мое лежачие положение, и я тоже пытаюсь, но руки пока что не слушаются.
Дальше — осмотр врачом, снятие показаний с кардиомонитора, сутки реабилитации.
Отправляют домой меня на следующий день — операция легкая, осложнений нет. Выписывают антибиотики, обезболивающие, рекомендуют сходить к психологу — стандартные процедуры.
Подъехав к моему дому, Том спрашивает:
— Мне пойти с тобой?
Стянув кроссовки, забираюсь в автомобильное кресло с ногами.
— Не хочу домой.
— Хочешь поехать в какое-то определенное место?
Я мотаю головой. Положив руку на руль, Том недолго думает и заводит машину, плавно выруливая на дорогу. Сначала я думаю, что мы едем к нему, но потом вижу — мы направляемся в противоположную сторону. Сил нет, так что я просто позволяю ему управлять ситуацией, а сама полностью расслабляюсь.
Том включает музыку, из колонок начинают играть AC/DC, австралийская рок-группа. В нескольких километрах от Окленда он съезжает с магистрали на трассу, идущую вдоль берега океана.
— Малышка, готова немного полетать? — бросает он, как будто невзначай.
Взглянув на него, я хмурюсь.
— О чем ты?
— Хочу испытать эту машину в деле. Ты пристегнута?
Заволновавшись, я показываю ему ремень, протянутый наискосок. Том улыбается, прищурившись, смотрит на дорогу и давит на газ.
Машина набирает бешеную скорость за какие-то доли секунды. Меня вжимает в кресло, а желудок словно щекочут изнутри. Стрелка спидометра почти мгновенно достигает ста двадцати миль, и я не могу сдержать улыбку от адреналина, резко выплеснувшегося в кровь.
Трасса почти пустая, Том снова увеличивает скорость. Машина ревет и буквально источает мощь, заставляя мурашки бежать по телу. Это чертовски волнительно, смотреть, как Том выжимает из нее все силы, опасно маневрируя между редко встречающимися автомобилями.
Я бросаю взгляд на панель. Сто восемьдесят, сто девяносто. Том за рулем, и это первый раз, когда я в полной мере могу ощутить, что значит скорость. Всем телом я чувствую опасную вибрацию мотора, внутри все щекочет. Двести. Двести десять. У меня перехватывает дыхание, чувство полета и ликования заполняют грудь. Я улыбаюсь, а потом начинаю смеяться. Космическая скорость. Том смотрит на меня, отвлекаясь от дороги, и я кричу:
— Том, поворот!
Он резко переводит взгляд на полотно трассы. Входя в поворот, слегка притормаживает, но недостаточно, и зад автомобиля ведет влево. Чтобы не вылететь с дороги на бешеной скорости, Том выруливает вправо. Меня дергает в кресле вслед за машиной, и я хватаюсь за приборную панель, издав то ли испуганный, то ли восторженный писк. В боковое зеркало я вижу облако пыли, поднявшееся из-под наших колес.
— Господи… — выдыхаю я, чувствуя страх, азарт, удовольствие…
— Держись, малышка! — Том перекрикивает музыку. — Больше тормозить не будем!
Из колонок играет «Highway То Hell», самый популярный трек группы. Как иронично. Выйдя на прямую, Том переключает коробку передач и давит на газ. Меня откидывает на сиденье, и я охаю от ускорившегося сердцебиения. Тело трясется, но я не хочу это останавливать. Да, да, Том, да… продолжай. Еще немного, и мы улетим в стратосферу.
— Я сейчас кончу! — кричу я, чувствуя слезы в глазах.
Он смеется. Впереди еще один поворот, приближающийся с бешеной скоростью, и мое сердце вот-вот не справится и разорвется. Том не врет и не думает тормозить. Резко уходит влево, после чего соскальзывает вправо, а потом снова выворачивает влево. Машина дергается, но выравнивается. Том газует.
Я часто дышу. Из салона будто выкачали весь воздух. Пролетев еще пару таких поворотов, Том съезжает на обочину.
Задыхаясь, словно это я бежала со скоростью двести миль в час, отстегиваюсь и вываливаюсь из машины.
— Боже, — скулю я, согнувшись и опершись ладонями о колени.
Том хлопает дверью и подходит ко мне, заливаясь смехом. Его тоже нехило потряхивает.
— Ты сумасшедший! — Я вскидываю руки и указываю на него пальцем. — Теперь понимаю, почему у тебя забирали права!
Он смеется, облегченно выдыхая и облокачиваясь о машину.
— Но тебе ведь это нравится.
Я иронизирую:
— То, что ты сумасшедший?
— Адреналин. Экстрим. Риск.
— Никогда об этом не думала.
Хотя, он прав. Мне, действительно, понравилось. Том внимательно смотрит на меня:
— Хотелось поднять тебе настроение.