Землянка-казарма артбатареи самая большая в батальоне. В ней жил весь личный состав батареи, и солдаты, и офицеры. «Казарма» около десяти метров в длину, пяти в ширину, перекрытием служили телеграфные столбы, листы жести и фанеры, всё это засыпано сверху толстым слоем земли и веток. Стоять внутри можно в полный рост, даже вытянув вверх руки, не достаешь до потолка. Если бы не отсутствие окон, вовсе не подумаешь, что это землянка. На стенах, укрытых брезентом, висели еловые ветки, бумажные цепочки-гирлянды, на таком же брезентовом потолке плакаты обнаженных красоток из дешевых мужских журналов. Противоположную от входа стену украшал большой самодельный плакат "С Новым 2000 годом!", нарисованный кем-то из бойцов-артиллеристов. Землянка освещалась висящей под потолком россыпью маленьких лампочек, питаемых от аккумулятора САУ. Половину помещения занимали самодельные двухъярусные нары.
По случаю праздника в другой части «казармы» расставили столы, сделанные из артиллерийских ящиков от снарядов. С вечера суетились, накрывая на них, прибывшие из расположения части месяц назад две женщины средних лет, поварихи. На столах стояли давно не виданные деликатесы: селедка под шубой, салат "мимоза", нарезанное тонкими ломтиками сало с чесноком, лимонады "Радуга" в пластиковых полуторалитровых бутылках. Перед белевшими в тускловатом свете тарелками поблескивали металлические рюмки, сделанные из предохранительных колпачков осколочных мин. Алкоголь на столе пока не стоял – армия, может неожиданно еще до начала праздника "потеряться" бутылка.
В землянку потихоньку стягивались офицеры из подразделений батальона, на местах трезвыми дежурить назначались "счастливчики" – меньше всех прослужившие офицеры или младшие по званию. Щербакову повезло, сейчас он был сам себе хозяин, тем более оба танка находились друг от друга на большом расстоянии, а третий вообще на переправе – не уследишь. Да и поесть «домашней еды» голодному лейтенанту очень хотелось.
Пока все собрались, пока расселись, пока явился комбат Бельский. Наконец часам к десяти вечера на столах появилась привезенная из Кизляра водка и трапеза началась. Хотелось попробовать всё и сразу. Щербаков, не евший с утра, накинулся на еду, не забывая про лимонад и водку, поэтому достаточно быстро настроение стало улучшаться. Армейская жизнь не казалась сейчас такой серой и тяжелой, а сидевшие рядом офицеры виделись бравыми весёлыми гусарами, к коим лейтенант причислял и себя. От этого на душе становилось радостно и безмятежно. Из японского двухкассетника звучала дискотечная музыка, и поварихи, успевшие сменить белые халаты на военную камуфлированную форму, были безусловными королевами новогодней ночи. Солдат-диджей по просьбе офицеров постоянно ставил "медляки", не давая женщинам спокойно посидеть за столом. Но больше всех популярностью пользовалась старший сержант Марина Юрьевна, симпатичная молодая блондинка из медвзвода, её каждый хотел пригласить на медленный танец. По имени-отчеству Марину все звали не только в шутку, но и из уважения – не каждая девушка отважится поехать на войну.
Ближе к полночи включили принесенный из медвзвода маленький черно-белый телевизор, по обычаю послушать новогоднее поздравление президента.
– Интересно, что нового наш алкаш скажет, – сказал кто-то из офицеров, имея ввиду президента РФ Бориса Николаевича Ельцина.
– Он бы лучше сказал, когда война кончится! – сквозь людской гул раздалось с другого конца стола.
– А ну тихо все, товарищи офицеры! – комбат попытался навести тишину в землянке. – Вон уже Борю показывают.
На рябившем от плохого сигнала экране угадывался сидевший за письменным столом президент Ельцин. Позади него виднелись новогодняя ёлка и президентский штандарт с двуглавым орлом.
«Дорогие россияне. Осталось совсем немного времени до магической даты в нашей истории», – начал немного заплетающимся голосом Борис Николаевич.
– Да он, похоже, синий уже! – опять пошутил кто-то.
– Он всегда синий! Дайте послушать!
«Наступает двухтысячный год. Новый век, новое тысячелетие». – продолжал президент. Потом пошел какой-то бред про 2000 год, как все про него думали, когда же он наступит. Но когда Ельцин стал говорить, что он последний раз
обращается к народу как президент, гул в землянке стал потихоньку стихать.
«Сегодня, в последний день уходящего века, я ухожу в отставку», – эти слова Ельцина прозвучали в гробовой тишине. Потом заплетающимся языком что-то про Конституцию и её выполнение, и опять: «Я ухожу, я сделал всё, что смог».
– Куда ухожу? А мы чего, дальше тут вшей кормить будем? – начали раздаваться голоса офицеров.
– Войну начал, а теперь уходит, сука! Устал он! – конец речи Ельцина утонул в людском гвалте. Вокруг теперь говорили, что будет дальше, закончится ли война в ближайшее время, и когда батальон выведут из Чечни, поэтому обращение и поздравление с новым годом исполняющего обязанности президента РФ Владимира Владимировича Путина осталось без внимания.
