Вспорхнули вороны, испуганные его приближением, оставив тела убитых крестьян. Раздался тоскливый волчий вой где-то вдалеке. Рыцарь замер в сиянии догорающих развалин. Левая рука прижала голову ребенка к плечу, чтобы девочка не видела творившегося вокруг, а правая выхватила меч. Пока он дышит, этот ребенок останется жив. И тем больше горечи стало на душе, потому что фраза имела в тот момент прямое значение. Проклятье! Он даже не годился ей в отцы, скорее в старшие братья!
В уцелевшем доме он уложил ее на кровать, укутав в одеяло. Завесил окна, чтобы мародеры не заприметили огонь от камина, который рыцарь не без труда разжег и все подбрасывал дров, натаскав из поленницы. Девочка дрожала всем телом, не смотря на то, что в помещении становилось уже нестерпимо жарко. Набрав в колодце воды он без устали грел ее на огне и давал пить ребенку.
Поиски провианта оказались тщетны — в разоренной деревне не осталось и крошки хлеба. Девочка очень хотела есть и смотрела на своего спасителя мутными, голодными глазками. Наконец, она согрелась и уснула. А рыцарь всю ночь не сомкнул глаз, слушая волчий вой за окном. Он потерял счет времени, сидя на стуле перед дверью и сжимая покоящийся на коленях меч. Рыцарь не знал день или ночь на дворе. Часы для него растягивались в бесконечную серую мглу голодной усталости. Ройгар очень надеялся, что ей станет лучше. Она так крепко спала. Но вскоре жар снова подступил, безжалостно терзая слабое тельце. Он не отходил от нее, слушая стоны и бессвязный бред, прикладывал тряпку смоченную в холодной воде к ее горячему лбу.
Собственное бессилие повергало в отчаяние. Он столько раз забирал чужую жизнь, но не мог спасти и одной, оказавшейся целиком в его руках. Рыцарь стоял на коленях и молил Создателя не забирать её. Часами он исступленно читал молитвы. А потом подавал ей пить едва теплую воду из ковша. В камине догорали последние поленья и разломанная мебель — больше жечь было нечего. Сидя на полу рядом с кроватью, воин гладил девочку по волосам и тихо просил: «Не уходи. Тебе еще рано, не уходи… Не уходи…»
Усталость, раны, бессонные ночи вконец измотали и сломили его. Он уснул. Тяжело и крепко. Когда очнулся — огонь в камине погас. До его слуха донеслись стоны и шепот, легкий, как дыхание свечи: «Пить… Пить…»
Ройгар все подгонял и подгонял коня. Ему никогда не забыть эту последнюю мольбу, обращенную к нему.
