Особым образом расставили светильники, чтобы получился таинственный полумрак, располагающий к неспешному откровенному разговору. Когда расставляли лампы, Катерина вдруг вспомнила про сверкающие тетины глаза, названные Олей кристаллами. Оле не показалось — после операции по замене хрусталиков при определенном освещении Верины глаза начинали светиться глубоким светом, напоминая то ли кошачьи зрачки, то ли лунный камень. Кулон с таким камнем был у Катиной мамы, и маленькая Катя украдкой брала его в маминой шкатулке, считая, что камень с самой настоящей Луны и что он, несомненно, волшебный, а, значит, обязательно исполнит ее нехитрые девчоночьи желания.
— Тетя, это надо обыграть! Поставить лампы так, чтоб глаза сверкали! — вдохновенно переставляя источники света, говорила Катерина и заставляла тетю вертеть головой, чтобы подобрать необходимый ракурс.
Наконец нужное положение было найдено и теперь, после того как тетя нажимала на выключатель, визави обязательно замечал таинственное мерцание в устремленных на него внимательных глазах.
На руки тетя надевала тончайшие черные кружевные перчатки — уже несколько лет ее мучила неизвестная кожная болезнь, из-за которой руки чесались, а кожа краснела и покрывалась трещинами. Но перчатки казались продолжением образа и смотрелись очень органично.
Первый посетитель, точнее посетительница, явилась уже на следующий после выхода объявления день. Тетя сразу узнала бывшую пациентку поликлиники, из тех, что с упоением ходят по врачам, отыскивая у себя всевозможные болезни, и, не обнаружив таковые, страшно расстраиваются: «Ну вот, все зря! — говорят они. — Опять ничего не нашли!». Впрочем, посетительница тетю не узнала и, сбиваясь и перескакивая, в подробностях делилась своими, по большей части надуманными, печалями. Тетя прекрасно понимала, что такие мнимые «больные» — просто одинокие люди, и нужно им одно — внимание. Поэтому визит этой дамы вылился в полуторачасовую болтовню обо всем, начиная с политики и заканчивая тем, где и какие семена на рассаду лучше покупать. Никаких предсказаний тетя, конечно, не делала, прошлое не угадывала, в будущее не заглядывала, денег за «прием» не взяла. Но визитерша ушла невероятно довольная, положила на комод две купюры и обещала рассказать о тете «всем-всем-всем!».
И обещание свое, по всей видимости, сдержала: посетители или, как их называл Дарий «пришельцы», потянулись к тете пусть не бурным потоком, но весьма уверенным ручейком.
Некоторые, как и первая гостья, тоже были пациентами родной поликлиники, их диагнозы даже через столько лет удивительным образом всплывали в тетиной памяти, и тогда ей не приходилось ничего придумывать. Она беседовала с людьми об их болезнях, но не угадывала, а знала точно, что вызывало огромное удивление и несомненную веру в ее дар.
Некоторые приходили с требованиями приворота или отворота. С такими тетя аккуратно заводила беседу о них самих, и часто оказывалось, что просителям требовалось просто поговорить, излить душу, поделиться проблемами. «Люди нуждаются только в одном — во внимании, — без устали повторяла тетя. — Им нужны не безумная любовь и обожание, а обыкновенное внимание».
Один раз тетя буквально спасла жизнь. Екатерина оказалась тому невольным свидетелем, потому что в день происшествия приболела и осталась дома.
К «ВерЕ ВернО» пришла пожилая женщина, крепко державшая за руку дочь. Дочери было лет 35, она с безучастным видом сидела на краешке дивана, пряча ладони в рукава вытянутого свитера, не глядя на тетю и явно испытывая неловкость.
— Сглазили! — с пафосом провозгласила мать и, наставив на дочь артрозный указательный палец, замерла в обвинительной позе.
Тетя и дочь в ожидании продолжения устремили на нее взгляды: дочь смотрела с досадой, тетя с интересом.
— Сглаз! — снова объявила мать и приказала дочери. — Рассказывай!
И, не дожидаясь ответного действия, без пауз и на одной интонации зачастила сама:
— Сходила-называется-на-встречу-одноклассников-я-говорила-ну-куда-ты-собралась-есть-подружки-с-института-вот-и-дружи-с-ними-нет-поперлась-похвастаться-захотела-показать-себя-на-других-посмотреть-вот-я-какая-чего-в-жизни-добилась-смотрите-мол-на-меня-неудачники! — тут женщина повернулась к Вере и совершенно спокойно объяснила. — Она в отделении банка управляющая, зарплата хорошая, машина, квартира в ипотеке.
— Мама! — наконец подала голос дочь, пытаясь остановить мать.
Но та уже снова строчила как из пулемета:
— Нарядилась-прихорошилась-укладка-макияж-было-бы-перед-кем-и-поперлась-в-это-кафе-подрулила-на-своем-джипе-как-звезда-все-такие-ах-Аня-ух-Аня-какая-красотка-где-работаешь-муж-поди-богатый-а-узнали-что-все-сама-вот-и-позавидовали-кругом-одни-завистники-что-на-работе-что-везде-никто-не-порадуется-а-только-гадостей-надумают-никому-верить-нельзя, — перевела дух мать и снова наставила на дочь корявый палец. — Сглазили! Как есть сглазили!
Она достала из сумки бумажный платок, промокнула несуществующие слезы и пристально посмотрела на тетю Веру:
— Спасайте! Ведь пропадет ни за что! Опаршивит и пропадет! Или задохнется!
