«Во всем виноваты нервы! — разводила руками невролог. — А что вы хотите? Кругом сплошные стрессы, вот организм и реагирует!». Назначенные лекарства помогали лишь на короткое время, после чего зуд возвращался. Вскоре начало чесаться все тело, не давая спать и спокойно жить. Тетя старалась не унывать и продолжала свои «психоментальные» консультации, но сохранять присутствие духа и хорошее настроение становилось все сложнее.
Катерина, конечно, помогала, всю работу по дому взяв на себя. Она готовила, убирала, бегала в магазин, тем более никакого труда это не составляло: какие особые бытовые заботы могут быть у двух взрослых женщин?
Однажды на прогулке тетя встретила давнюю знакомую — терапевта, когда-то работавшую в той же поликлинике, что и Вера. Они никогда не дружили, терапевт славилась дурным характером, была неприветлива, даже груба, с больными держалась сухо, без задушевных разговоров и расспросов. Но была она прекрасным диагностом, распознавала самые неявные болезни по каким-то одной ей видимым признакам, и многим пациентам, без преувеличения, спасла жизнь. Ни пациенты, ни другие врачи ее не любили, но уважали безусловно. Однако, казалось, ни то, ни другое ее абсолютно не трогало и не обижало: она со всеми держалась на дистанции, блестяще делая свою работу и ничего не требуя взамен.
Увидев ее в любимом сквере, тетя душевно поздоровалась и хотела пройти мимо, но терапевт вдруг остановилась, и неожиданно они разговорились. Две пенсионерки повспоминали прежние времена и бывших коллег: «А главный-то, представьте, еще руководит! А Томочку, старшую медсестру, помните? Работает до сих пор! Да и остальные медсестры почти все те же!». Слово за слово и тетя Вера пожаловалась на свою непонятную болезнь.
Врач велела показать ей руки и долго всматривалась в потрескавшуюся, красную кожу. Она трогала и разглядывала их, то снимая, то снова надевая очки, а потом велела Вере скинуть куртку и, не обращая внимая на удивленные взгляды прохожих, стала ощупывать лимфоузлы.
Затем, достав из сумки влажные салфетки и вытирая ими свои ладони, жестко произнесла:
— Тебе, Вера, не паразитов надо искать, а к онкологу бежать. И как можно скорее. Хотя боюсь, что уже поздно, — добавила она и, не прощаясь, быстрым шагом пошла к выходу из сквера.
Уже потом, когда неутешительный диагноз был поставлен, тетя делилась с Екатериной:
— Знаешь, — говорила она, — знаешь, что самое ужасное в этой ситуации? Даже не моя болезнь, нет. Ужасно то, что я до сих пор не могу вспомнить ее имя. Вылетело из головы — хоть убей! Ни имени, ни отчества, ни фамилии, понимаешь?
— А почему ты не можешь у подружек из регистратуры узнать? — пряча слезы, спрашивала Екатерина. — Они-то наверняка помнят.
— Не буду, — мотала головой тетя. — Да и зачем? Мы столько лет не виделись, я и забыла про нее совсем. А сейчас вот она взялась из ниоткуда и ушла в никуда, единственное для того, чтоб открыть мне глаза…
Болезнь, в сложном названии которой Екатерина запомнила только одно слово «лимфома», к тому моменту как тетя попала к единственно нужному врачу — онкологу, уже поразила метастазами половину организма. А окончательная постановка консилиумом смертельного диагноза как будто дала недугу отмашку, и каждый новый день забирал тетины силы и здоровье так, словно в нем было не двадцать четыре часа, а двадцать четыре месяца.
… в детстве у Катерины в большом прозрачном пластиковом ящике жили сухопутные улитки. Огромные, размером больше ладони, они беззвучно ползали по прозрачным стенкам своего жилища, и наблюдавшей за ними Катерине казалось, что это не она смотрит на них, а они, как пытливые пришельцы, изучают ее, вращая своими глазками на кончиках усиков-щупалец. Улитки были неприхотливы, им требовалось лишь раз в два дня чистить ящик и кормить зеленью. Питомицы любили купаться, вытягиваясь и изгибаясь подвижным мясистым туловищем под тонкой струей теплой воды, и выглядело это очень забавно.
Однажды, доставая одну из улиток из ящика, маленькая Катерина случайно уронила ее на плиточный пол. От раковины откололся кусочек и, то ли от страха, то ли от боли, улитка начала прятаться в свой домик — так сначала подумала Катерина. Девочка смотрела, как скукоживается мягкое мускулистое тело и вдруг поняла, что улитка не прячется. На ее глазах улитка умирала. Как будто кто-то выкачивал воздух, и с каждым выдохом из маленького организма уходила жизнь, а гуттаперчевое туловище, погружаясь все глубже в раковину, через пять минут окончательно замерло.
Потрясенная Катерина, увидевшая смерть собственными глазами, одновременно верила и не верила в произошедшее. Она помыла улитку теплой водой и положила в отдельную коробку со свежим специальным грунтом, но ничего не изменилось — улитка не ожила, и на следующий день, пока дочка была в школе, мама избавилась от улитки.
И вот теперь Екатерина наблюдала, как каждый день, каждый час из тети уходит жизнь, как она слабеет, угасает, исчезает в своей «раковине».
