Уже протрезвевший после отравы, Джастин, бескорыстный, как лучший из нищих, сомнительно гордый тем, что у него нет ни страны, ни друзей, ни чести и все же, он паразит, более приспособленный к жизни, чем они, те, кто не сумели исторгнуть из груди своей проклятый побег страха, выросший из семени злосчастного яблока войны. Калверли знал, что он не успел опуститься так низко, чтобы принимать подаяние, а скорее наоборот сделал свой выбор на иных условиях, желая больших денег и полноценной, обеспеченной жизни для родных, но далеко не в пользу, собственных нравственности и гордости: Джастин униженно думал, что позаботиться о своей плоти и о своей душе он бы не смог, равно, как и о принадлежащем ему имении и его обитателях, которых он оставил в Техасе.
“Мама, я не хочу, чтобы ты видела мой провал, мой позор. Это убьет меня. У меня есть мой долг, и я буду им горд, буду терпеливо нести свой крест, или отложу в сторону и забуду, плевать на это, я смогу расплатиться с Гейтом. Но я умру, если ты взглянешь мне в глаза и увидишь - это”.
Джастин, уничтожил в себе все, кроме ласково светящейся мечты найти и вернуть то, что по праву выиграно им, на поле его грандиозного сражения - чистую монету, что дороже любого металла на Земле, врученную ему ангелами, проливающими кровавые слезы, наблюдая за его отчаянными порывами, выжить среди военной грязи и боли. Его измена миру, оказалась, слишком короткой пыткой: он убивал, подло трусил и мечтал о смерти, но та, забирала его близких, он же, остался в распоряжении жизни, окунувшей его в чарующий океан мучительного наслаждения и, так же, неожиданно, теплые, неспокойные волны бушующей стихии, выкинули его на ненавистную сушу - одинокого и растерянного. Каким же преступлением, какой ошибкой, своей неправедной жизни, он заслужил, теперь, эту слабость, которая сковывает его движения и не дает ступать по предначертанному пути, в поисках заветных, потерянных чувств, а лишь позволяет скитаться расплывчатым силуэтом по чужим улицам, чужого города?
Джастин, ушел с набережной и вздохнул с облегчением тот, насыщенный, городской воздух, который, обжигая легкие ядом своих промышленных районов, не давал ему забыться, подгоняя идти быстрее. Несколько раз за день, Джастину мерещилось, что за ним кто-то наблюдает, двигаясь стремительной и неуловимой тенью по переулкам и маленьким улочкам – след в след, едва слышно, незаметно, исчезая каждый раз так быстро, что у Калверли возникали сомнения в реальности существования этой навязчивой паранойи. И все же, до самого Флюке-Брайн грей, он отчетливо ощущал на себе чей-то пристальный взгляд, не дающий ему покоя, пока, наконец-то, перед его взором не выросли ворота. Джастин, не дойдя до них даже ста футов, резко остановился и свернул на другую улицу, уводящую влево от района Флюке, хотя сил на ходьбу у него почти не оставалось, а в горле пересохло.
Он хотел удостовериться, что это, всего лишь, расстройство рассудка, но если была, хотя бы, малая вероятность того, что за ним, действительно, кто-то идет – то он планировал разоблачить преследователя. Джастин остановился на повороте широкой аллеи и, облокотившись плечом о ствол липы, следил глазами за окружающими деревьями, не двигаясь с места, выжидая, задумчиво и зло хмурясь своим невеселым мыслям, слушал, затаив дыхание, как слушают проповедь в церкви, пока слух не различил в немом шепоте листьев всплеск живой активности.
“Твою ж мать. Будь я проклят – я не спятил!”
Здесь пахло сыростью, и свет газовых фонарей еле пробивался сквозь густую листву акаций и лип, но, скользнувшую в нескольких футах от него, тень, Джастин разглядел слишком четко. Не отдавая себе отчета в том, что делает, он кинулся за сумрачным, незваным гостем, уже на бегу понимая, что он безоружен и этот, его порыв - неоправданно глупый, едва ли, не опасный. Задыхаясь и ломая, низко нависшие над землей, ветви деревьев, Джастин бежал по аллее, чувствуя, как цепкие ветки срывают с его волос ленту и те падают на спину. Гулкое эхо, разбуженное его сапогами, бежало впереди и позади него. Человек, кем бы он ни был, явно не ожидал, что из преследователя он, в один миг, превратится в преследуемого и, его бег, стал настолько проворным и резким, что Джастин уступил силе его быстрых ног и остановился у самшитовых кустарников, почти падая от бессилия и злобы.
- Стой, кто идет? – послышалось сбоку от хрипящего Джастина и тот, удивленно повернул голову на звук мужского голоса.
- Отставить, рядовой. – Выдохнул он с легкой досадой, когда к нему на тропинку вышел молодой сильный парень, с мрачным, насупленным лицом, угрожающе сжимая в руках карабин. – Убери оружие. Я, старший лейтенант Калверли.
- Сэр, лейтенант, вас приказано найти. – Закинув карабин за спину, отчеканил солдат, вытянувшись в струнку, словно еще одно дерево в роще.
