- Сам спроси, мы на месте. – Сказал Роберт, открыв одну из дверей, куда Джастин решительно ворвался, торопливо оттолкнув северянина с пути.
- Алекс! – Выдохнул он, войдя в небольшую, полутемную комнату, увешанную парижскими литографиями, тканые ковры, спускались по стене, от потолка до самого пола, посреди комнаты красовался большой, заваленный газетными вырезками, письменный стол декорированный перламутром, у которого задумчиво стоял Алекс, резко оглянувшийся на звук знакомого голоса.
Джастин, задрожал, почувствовав, как выворачивают наизнанку его душу одурманивающие эмоции, будто бы какой-то телесный ущерб не заживающий, подобно старой ране, не дающий ему жизни прежде, прорвался горячим потоком слёз через его глаза.
- Джастин… – Прерывающимся голосом вымолвил Алекс, широко раскрытыми глазами, ловя каждый судорожный вздох, застывшего на пороге Джастина. - Я дал тебе простое поручение, Роберт, и мне кажется, ясно сказал, ни в коем случае не приводить его сюда, чем ты думал, кретин?! – Вдруг, срываясь на грубый крик, вспылил капитан, переведя искрящийся огнем взгляд на Роберта, молча стоящего рядом.
- Алекс, он… я не собирался, он просто… - Начал тот, явно намереваясь держаться до последнего и отрицать свою вину, но Александр, сотрясая стены, гаркнул на него:
- Вон! Убирайся вон отсюда, Роберт! И молись дьяволу, чтобы до завтрашнего дня мы не встретились.
Джастин слышал, лишь звенящую в ушах кровь, взбурлившую после его слов. Он, даже не обратил внимания на то, что дверь за его спиной закрылась, и он остался наедине с человеком, воскресшим из его памяти и ожившим из его обманчивых и сладких сновидений.
- Почему? – Не в силах овладеть своим голосом, хрипло спросил Джастин, объятый ужасом и дрожью, заглядывая все глубже, глубже в темно-зеленые озера его глаз, глядя на покрытый золотом лик и повторяя:
- Скажи мне, почему все происходит сейчас так?
Алекс стоял, напряженно сжимая и разжимая руки, вздувшиеся на них вены, гоняли горячую кровь по телу, и Джастину казалось, что биение его сердца в сотни раз оглушительнее его собственного, застывшего в ожидании ответа. Все, что открылось ему в потаенной глубине зеленых небес, вновь оживало пред глазами и слова Алекса были, лишь, отзвуком того неистового крика, что потряс все его существо. Джастин смотрел в эти глаза и понимал, что он бродяга – бродил бесцельно долгие годы и вот, наконец-то, пора пришла, и он очутился дома.
- Я не хотел вновь доставлять тебе боль, Джастин. – С придыханием сказал Алекс, делая неуверенный шаг к нему навстречу. - Прости меня за все, но тебе нужно уйти, прямо сейчас. Не надо возвращаться к прошлому.
- Ты говоришь о боли? – Закричал Джастин, проливая вместо вихрей и мрака злости, нежные слезы радости и тягостной обиды. Теплая влага омыла воспаленные раны на груди, стиснутой стальными ржавыми оковами, но он не остановился, извергая поток рваных, истеричных упреков, просто, чтобы не потеряться в тишине и тьме этого места. - Ты хоть представляешь как я жил без тебя эти три года, Алекс? Каждый день для меня был подобен аду, и я сгорал в нем, оживая только с наступлением ночи, когда ты являлся ко мне во снах, как мираж оазиса перед глазами умирающего путника в пустыне. И вот, ты стоишь предо мной настоящий, во плоти, и гонишь меня прочь?
В нетерпеливом, резком его желании ударить Алекса сильнее, в самую оголенную часть тела – болезненно сжавшееся сердце, кроется суть невысказанных обид и Джастин размахивает руками, словно отгоняя от себя призраков старой затаенной злобы, которая исчертила его рассудок гнилыми полосами отчаянья, после резкого исчезновения любовника, который теперь смеет говорить ему это.
- Я не представляю? – Алекс постарел на добрый десяток лет, волосы его стали еще светлее, но глаза загорелись также сильно, как если бы он был мальчишкой, готовым голыми руками уничтожить врага на поле боя, вновь напиться его крови, оживая, как nosferatu, пробужденный яркостью и насыщенностью чужой жизни.
В тот момент, когда он схватил Джастина за руку, вынуждая замолчать, Калверли почувствовал в своем теле настолько сильный отклик, что разом вздрогнул, затаив дыхание и слушая.
