- Ни за что. Это ублюдочные ирландцы, мелкие мошенники, тот слева шулер, который меня месяц назад надул. Каждую неделю кого-то из иммигрантов вешают на Коровьем лугу, нужно же держать в голове этих смрадных отбросов, хоть, какое-то представление о власти. – Страшным холодным голосом, полным презрения, объяснил Роберт, двинувшись дальше, на этот раз медленно, чтобы Джастин поспевал за ним. – «Коренных северян» никогда не трогают.
- Коровий луг? – Нахмурившись, переспросил Джастин, когда они выровняли шаг, выйдя с площади.
- Даже не спрашивай, я не знаю, почему так называют виселицу. – Пожал плечами отстраненно оглядывающийся Роберт, кивком указав Джастину на неприметный поворот, ведущий в узкий проулок. - В народе тут и не такое можно услышать. Нам сюда.
Джастин шел и озадаченно думал, что одному ему, в Старом городе, ни за что не найти дорогу обратно к мостам Куц и Рочембо, которые, словно шаткий переход между двумя различными мирами, соединяли побережья, разделенные не только рекой, но и жившими по обе стороны города людьми. Джастин никогда не заходил дальше Парка Лонг-Бридж, всегда предпочитая прогуливаться по заброшенной аллее-кладбищу, точно зная, что там не бывает людей и никогда бы он не рискнул самостоятельно ступить за ту невидимую грань, что отделяла его от царящего на этих улицах хаоса. Даже, при всех его способностях приобретенных на войне и навыках, выработанных за годы службы он бы не пережил здесь и одной ночи, о чем прекрасно знал и если бы Роберт, вновь вздумал сбежать, затерявшись где-то в узких улочках, Джастин легко бы убедился в обоснованности своих опасений.
Они шли по проходу, не более девяти футов в ширину, с обеих сторон окруженные домами, преждевременно постаревшими от безразличия и дебоширства здешних жителей и прошедшей войны. Обрушиваются прогнившие балки, как сломленные человеческие руки – безвольно опущенные, усталые, разбитые и запачканные окна хмуро смотрят тусклыми глазами, словно подбитыми в пьяной драке и вряд ли их хозяева когда-нибудь выглядывают из них. Переулок, по щиколотку заполненный грязью и мусором, чего только не было под ногами: тряпки, паразиты, гильзы и осколки стекол. Джастин тяжело выдохнул, ступив на утопающую в подозрительной жиже, доску, и вдруг понял, что они вышли из переулка, оказавшись на широкой округлой площади, куда стекались несколько улиц.
Широкие, свободные, яркие, забитые салунами, подвальными кабаками и тавернами, в любое время дня и ночи, эти места наполняли раскаты грохота, похожие на шум Ниагары.
- Это перекресток шести улиц Рочестер-кэмптон, сердце Старого города. - Сказал Роберт, остановившись посередине круглой площадки, возле водной колонки и нажав на рычаг, подставив руки под открывшийся клапан, откуда хлынула вода. - Но только на городских планах, для всех остальных, это Дубовая роща. Обитель бандитов, самое востребованное и опасное место в Вашингтоне. Так говорят, насколько мне известно. – Он умыл лицо и руки, смывая дорожную пыль и засохшую кровь на щеке, от пореза ножом, после чего, выпрямившись, добавил, глядя на растерянную сгорбленную фигуру Джастина:
- Вряд ли тебе известно, но Старый город негласно разделен на шесть частей, которые принадлежат шести главным бандам и распределение начинается именно с этого места.
- Тогда, что мы здесь делаем? – Недоуменно спросил Джастин, не особо охотно желая вдаваться в подробности местных обычаев и порядков, откровенно чувствуя страх и панику, но мысль о том, что где-то здесь скрывается от правосудия Алекс - поддерживала в нем присутствие духа.
Сейчас, при свете дня, людей в Дубовой роще было не особенно много, но обыденный, городской шум не прекращался ни на минуту: откуда-то раздавались жалобные крики женщины и вой младенца, лай собак и звук разбивающихся стекол, чей-то затейливый свист и плач скрипки уличного музыканта. Жизнь текла своим путем, но Джастин боялся представить себе, что происходило здесь с наступлением темноты, когда отчетливо проявлялись самые отвратительные явления местной действительности, а немногочисленные, добропорядочные граждане, расползались по убогим норам, укрывшись за семью замками, с молитвой и, неумирающей надеждой, в ожидании того, что принесет им завтрашний день.
- Он здесь. – Неохотно ответил Роберт, указав рукой на здание, где висела маленькая медная табличка с аккуратно выгравированной надписью «Рочестр-кэмптон, дом номер шесть».
Это был старый, доходный дом, имеющий три этажа и когда-то, явно выкрашенный в желтый цвет, но от времени и непогоды почти вся краска облупилась и приобрела, какой-то, ржавый оттенок, множество карнизов отошло или обвалилось, тем не менее, здание выглядело вполне пригодным для жилья. Стараниями Ланфана (26), эта площадь была отстроена так, что здания, обрамляющие ее, верхней частью соединялись между собой, образуя арочные проходы, откуда лучами расходились улицы.
“Как солнце. – Подумал про себя Джастин, - вот только солнце, давно позабыло о них”.
