— Никто. — Покачал головой Джастин, поражаясь тому, как вяло и скованно прозвучал его голос, упавший на несколько тонов — грубый, хриплый. — Я… всего лишь чистил револьвер. — Словно бы в доказательство своих слов, он поднял оружие вверх и покрутил им перед лицом двух перепуганных служанок, растерянной матери и Дилана, недоверчиво оглядывающего Джастина с ног до головы. — Это случайность, только и всего.
— Боже, неужели это нужно делать именно в шесть утра, Джастин? — Охнула Шерри, устало вздыхая, но явно чувствуя успокоение, услышав это от сына.
Дилан выглядывал из-за ее плеча, увлеченно всматривался в опухшее утомленно лицо Джастина, словно хирург, умело отделяющий один орган от другого, разбирая его на составляющие, выискивая правду в его напряженном нескладном облике. Худощавое, смуглое лицо с резкими чертами, черными бусинками-глазами, явно выражало недоверие его словам. Остренькая бородка, и странно кривящиеся губы, придавали Дилану вид хищной птицы, которая, раскрыв свой клюв, присвистывая, едко осведомилась:
— А мистер Гейт у себя в кабинете? — Красноречиво поглядывая на запертую дверь, учтиво, но с едва различимым пренебрежением в голосе, спросил Дилан, глядя на него пристальным и придирчивым взглядом выискивая обман в любом его неверном жесте. — Мне показалось, что я слышал его голос.
Приподняв брови, и снова скривил рот в любезной, но натянутой улыбке, он, всем своим видом выражал двойственность собственной натуры, одна из которой соблюдала правила и нормы, в общении с хозяином, а вторая, с ехидством, наблюдала за тем, как стушевался Калверли на этом вопросе.
— Вы, действительно полагаете, что я, только что, закрыл мистера Гейта в комнате? — Отрезал Джастин, после того как несколько мгновений безмолвно и пристально смотрел вокруг себя, пытаясь собрать разбегающиеся из больной головы мысли. — Что за вздор? Вам и впрямь показалось. Он еще в городе. — Джастин, сам не понимал, что за легенду выдает его язык, и что за сложную систему отступлений плетет его усталый ум, но он обязан был сказать хотя бы что-то. Нечто, что отвело бы от него подозрения, обеспечило алиби, пока, даже не представляя себе, как провернуть все это и выйти из огня невредимым. Ему нужно было как можно скорее избавиться от тела, но для начала — от свидетелей, которые, напряженно, ждали от него разъяснений.
— Но, сэр, я же сам видел мистера Гейта дома, меньше часа назад. — Упрямо возразил Дилан, немедленно, уважительно склонив голову, встретив раздраженный взгляд. Джастин, которому, явно, уже осточертели все эти разговоры, ответил ему, устало и снисходительно, так, словно объясняя элементарные примеры незадачливому школяру:
— После чего, как вы понимаете, он вновь отправился в Старый город. Вам должно быть известно, что происходит в Вашингтоне, а мистер Гейт, как непосредственный организатор, все всякого сомнения, обязан присутствовать на месте событий. — Все черты его лица носили явную печать сдержанного истерического возбуждения, но Джастин постарался произнести слова с холодной безразличностью, отмечая как грозно они в действительно прозвучали, однако вызвав должный эффект, что немало его позабавило и успокоило. — Очевидно, что сейчас его здесь нет, так что я прошу прощения, матушка, что потревожил вас этим утром. — Сказал он, обратившись к матери, которая, в столь ранний час, едва держала глаза открытыми, борясь с остатками сна, но, не смотря на это, внимательно слушая сына. — Позвольте, я желаю отдохнуть и вам бы советовал вернуться в постель — еще слишком рано.
*
Как только ему удалось отправить мать в комнату, а слуг — заниматься своими повседневными делами, он сразу же отправился к себе, заперев дверь изнутри на щеколду, чтобы его беспокойный, короткий, но столь необходимый сон, никто не тревожил по пустякам. Он предупредил Дилана, что ожидает посетителя и приказал немедленно доложить, если появится офицер Бивер. В тот момент он не мог больше контролировать свое измученное тело, сдерживать яростные вулканы страстей смятенного сердца — ему необходим был отдых, чтобы затем, посмотреть взглядом более твердым и трезвым. Джастин знал, что в кабинет Гейта никто не сможет войти, единственный ключ был у него, а потому, он без сил упал на свою смятую постель, сразу же почувствовав, как сладостный дурман, украдкой, проникает в его ослабевший мозг.
