Чем интимнее и теснее становилась их физическая связь и чем сильнее отдалялась дружба, тем глубже Джастин мог заглянуть в потаенные уголки его души. С большой горечью он видел бесплодность каких-либо попыток озарить ум, который был окутан, так свойственной ему стихией — безутешной тьмой, ум, который был напоен мраком, распространяющим на весь нравственный и физический мир свои непобедимые черные лучи, ум, убаюканный помешательством.
Он хотел бежать, до напряженного покалывания в конечностях, но больше всего на свете он хотел навсегда искоренить то зло, что отравило все его существование за считаные часы, с которым невозможно было сражаться, не уничтожив его сразу же.
Джастин облизал пересохшие губы, во рту снова появился противный привкус желчи. Рука крепко обхватила холодную рукоять револьвера, хотя, затуманенное сознание, ничуть не отдавало себе отчета в этих действиях: рефлексы солдата, непоколебимость офицера, упрямство коренного южанина. После некоторого колебания, вызванного скорее недомоганием, чем неуверенностью, он быстро и решительно выставил руку вперед, взвел курок, навскидку, не целясь, но точно зная, куда рассчитана попасть пуля.
По тихо спящему дому громом прокатилось эхо одиночного выстрела.
Кристофер стоит, опустив руки, как человек, глубоко удивленный неожиданным поражением, в состоянии полного оцепенения, покачивая головой из стороны в сторону, подобно гремучей змее, с неверием опустив взгляд на кровоточащее отверстие в своей груди. Этот неустрашимый человек, грозный противник, стойкий и полный решимости боец, побледнел, как призрак. Крис поднимает бесчувственный взгляд на Джастина, словно бы вопрошая, взаправду ли его сердце пропустило удар, приняв в себя слепую пулю и через несколько секунд, пошатнувшееся тело, падает на пол, растянувшись у ног своего, замершего от шока, убийцы.
Джастин смотрел на уходящую у него из-под ног жизнь, утекающее с ней безумие, шныряющее по тёмным углам комнаты, в поисках нового прибежища, и неожиданное головокружение, мучительная судорога сковали его тело и голову, вынуждая обессилено опуститься на колени рядом с Кристофером. Обнажая свою неисцелимую рану, Джастин чувствовал, как острое неприязненное чувство, возникшее в его душе по отношению к Крису, теперь полностью рассеялось. Нервно подрагивающая рука, легла на застывшую каменным пластом грудь бывшего друга, которая уже никогда не будет вздыматься от язвительного смешка или тяжелого опечаленного вздоха. Стекают на пол капли остывающей крови, и Джастин, неосознанно, смещает руку, ловя каждую из них в ладонь. Каждая капля, попав на его руки, останется на них несмываемым, алым пятном — сколько не три, хоть отсеки лоскут кожи, все равно, вновь и вновь, проступит рубиновым огнем на том же месте это безмолвное, подавленное горя. Он был навеки мертв и Джастин приложил руку к его груди, против сердца, и держал так долгие секунды.
Кара, которую он считал более чем заслуженной, в конце концов, только вывернула его самого наизнанку и Джастин, быстро убрав руки от неподвижного тела, закрыл лицо окровавленными ладонями, а меж бескровными, худыми пальцами, заструились жаркие слезы. Сознание вернулось с беспощадной ясностью. Его охватили страх и ужас. Кровь склеилась между пальцами, забилась под короткие ногти, больная голова ясно давала понять, что надеяться на ее поддержку сейчас — бесполезно. Боль нарастала, и ему пришлось приложить максимум усилий, чтобы подняться на ноги и не упасть без чувств рядом с телом Кристофера Гейта. Глубокой ночью он вдруг исчез, так стремительно уступив место пустоте, что Джастин почти пожалел о нем, еще до конца не осознавая, что родной с детских лет голос — застыл навеки в бездыханном теле этого мужчины. Но если бы ему предстояло вернуть время вспять, он бы выпустил в него две пули, но не отказался бы от своей мести. Так что совесть его, окрашенная кровью старого друга, прибывала в апатичном состоянии, не требуя к себе излишнего внимания в столь ужасный, переломный момент его жизни.
Неотступный страх все более проникал в его затравленную душу, страх полного и добровольного одиночества в мире, где его ничто больше не держит: ни любовь к Алексу, ни месть Кристоферу. Они оба теперь были мертвы. И, наконец, тревога легла на его болезненно сокращающееся сердце, тяжелым кошмаром: Джастин сделал усилие, стряхнул его, приподнял голову, отрываясь от разглядывания Кристофера. Неподвижное тело, закрытые глаза, безвольно запрокинутая голова, большая тёмная точка на левой части груди.
