— Но не только этим, Меир. Без электроэнергии проблему не решить. Города тоже не могут существовать без электричества. Нужно освещать улицы, строить промышленные и торговые предприятия. Дома электричество необходимо тоже.
— Совершенно с Вами согласен. У нас силовая установка на Алленби. Она освещает центральную улицу и ещё две-три. Но генератор неисправен и всё время барахлит. Улицы в потёмках.
— Тель-Авив растёт и ему требуется много электроэнергии. Я в последние дни исследовал здешние водные ресурсы и понял одну вещь: плотина на Ярконе проблему его электроснабжения, конечно, решит. Но когда это будет. А электричество городу нужно сегодня. Хорошо бы подумать о маленькой станции в самом городе. Меир, ты разрабатываешь планы городского строительства. Мы не знаем, когда сумеем приступить к строительству. Но если строить станцию далеко, электрическая сеть окажется чрезмерно длинной и дорогостоящей. Потери энергии в ней самой будут тоже большие. Она должна быть в центре района.
— Я тебя понял, Пинхас. Станция на Ярконе — это журавль в небе. Она от Яффо далеко. Когда её построят, и будет ли она вообще — большой вопрос. Нам нужна синица в руках. Я найду для неё подходящее место поблизости.
— Я рад, Меир, что Вы меня поняли.
— Дорогой мой, у меня серьёзное техническое образование. Я инженер-химик. Закончил Сорбонну, в Лионе специализировался на производстве стекла. Потом Ротшильд пригласил меня стать директором стекольного завода по производству бутылок. Это рядом с винодельней в Зихрон Якове.
В это время в комнату вошла женщина с подносом и поприветствовала мужчин. Миловидная брюнетка поставила поднос на стол в центре комнаты.
— Моя жена Зина, — представил её Дизенгоф. — Здесь её называют Цина. Смешно. Она истинная хозяйка Тель-Авива. А наш гость Пинхас Рутенберг.
— Очень приятно познакомиться. Вы, я надеюсь, тоже поселитесь в нашем квартале. Я хочу, чтобы у нас было как можно больше достойных людей.
— Пока не знаю. Военная администрация, при которой я работаю, в ближайшее время перебирается в Иерусалим и требует того же от Сионистской комиссии.
— Пейте чай со штруделем. Его меня научила готовить мама.
Она поклонилась Пинхасу и вышла из комнаты.
— Зина — дочь житомирского раввина Бренера, — пояснил Меир.
— Очень знакомая ситуация: моя мама тоже была дочерью раввина, кременчугского, — улыбнулся Пинхас.
— Я служил офицером в Житомире, — продолжил свой рассказ Дизенгоф, — и подружился с Бренером. Зине было тогда одиннадцать, а мне двадцать. Она была прелестна, и я влюбился, как мальчишка. Я уехал в Одессу, потом появился у них через несколько лет. Опять уехал. А когда ей было уже двадцать, она сбежала из дома в Александрию, и мы там стали под хупу.
Меир замолчал, и Пинхас вопросов задавать не стал. Потом уже он узнал, что беременная на пятом месяце Зина заболела малярией, родившегося ребёнка спасти не удалось, и она больше не могла иметь детей. Для четы Дизенгоф это стало щемящей неизлечимой раной.
Они выпили чай, продолжая беседу и расхваливая вкусный яблочный штрудель. Затем Рутенберг поблагодарил хозяина за угощение, попрощался с ним и Зиной и вышел на залитый тёплым солнечным светом бульвар.
Уже через неделю на его столе лежали записи и таблицы измерений, проведённых его людьми. Первые реальные данные, которые позволят ему сделать выводы о возможностях использования вод Яркона и Аялона. План системы орошения прилегающей к Яффо равнины в его голове уже сложился. Здесь ему, подумал он, делать было больше нечего. В его распоряжении до переезда в Иерусалим оставалась неделя. Человек деятельный и нетерпеливый, он не желал мириться с ожидавшимся бездельем. Мысли влекли его далеко на север, где, по достоверным сведениям, текли обильные реки. Он раскрыл полученную от британской военной администрации карту и склонился над ней. «Речки Александр, Полег, Хедера, Таниним впадают в Средиземное море, — размышлял Рутенберг. — Они и берут начало в горах Самарии и в дождливый сезон наполняются водой и несут её в море. Они напоминают Яркон, но у него бассейн значительно больше благодаря Аялону. Кишон, возможно, река посерьёзней. Но всё же надежды этой земли на севере. Там Иордан с его стекающими с Хермона притоками, там озёра Кинерет и Хула. Туда я и поеду».
