Приближался срок переезда Сионистской комиссии в Иерусалим. Деятельный и нетерпеливый Рутенберг не был расположен терять время попусту. Пребывание в Яффо давало ему возможность начать изучение близких к нему районов. У него была полученная от англичан карта. Он успел её изучить и запомнить со всеми подробностями. С картой в руках он поднялся днём на вершину холма, чтобы ещё раз рассмотреть открывающееся глазу пространство. За Тель-Авивом, северо-западная часть которого уже касалась морского побережья, простирались сады, огороды и плантации располагавшейся на невысоком холме Сароны. Сельскохозяйственные угодья её примыкали с востока к излучине речки Вади-Мусрара, а с севера к южному берегу реки Нахр-аль-Аудж. Так по-арабски они были обозначены на географической карте. На иврите они назывались короткими выразительными именами Аялон и Яркон. Эти названия нравились Пинхасу больше. Он читал, что длина Аялона около пятидесяти километров и истоки его возле Рамаллы. А Яркон брал своё начало из источников возле построенной Иродом Великим крепости Антипатрида. Бассейн Аялона был значительно больше. Однако Яркон был полноводной рекой, позволявшей построить на её основе мощную оросительную сеть. Ради этого Рутенберг и находится здесь, но в его воображении уже зреет большой проект электрификации Палестины.
Ему удалось не без труда получить Ролс-Ройс с водителем по имени Мендель. Наум и геодезист Соломон погрузили в автомобиль теодолит, нивелир и штатив, и они отправились в путь. Дорога пролегала вначале мимо живописного квартала Неве Цедек, потом побежала по улицам Тель-Авива, и Рутенберг не без любопытства рассматривал дома, возведённые на ещё недавно пустынных дюнах. Вскоре городские кварталы остались позади, и дорога пошла вдоль садов и плантаций. Слева Пинхас увидел одно и двухэтажные дома немецкой слободы.
— Справа от нас плантация Моше Монтефиоре, — сказал Наум. — Это самая первая плантация цитрусовых в Эрец-Исраэль. Он приобрёл этот участок раньше немцев.
— А ты неплохо знаешь историю, — одобрительно произнёс Пинхас.
— Я учился в гимназии «Герцлия», господин Рутенберг. — У нас были хорошие учителя.
Дорога вновь побежала мимо плантаций. В долине справа вдоль причудливо извивающегося русла Аялона росли деревья, уже почти потерявшие свой лиственный убор. Рутенберг оценивающим взглядом рассматривал речку. Сейчас в конце октября до начала сезона зимних дождей она медленно текла к Яркону. Но проливные дожди, конечно, наполняют речку, она выходит из берегов и ищет выход к морю. «Строить на ней небольшую электростанцию, — подумал он, — нерентабельно. Она будет простаивать почти весь год. Посмотрим, что можно сделать на Ярконе».
Вскоре они оказались у моста. Рутенберг попросил шофёра остановиться и ступил на обочину. За ним вышли Наум и Соломон. Они взошли на мост, откуда была видна вся долина. Под ним проходило русло Аялона, и Пинхас понял, что был прав: сила потока воды явно недостаточна.
— Мост металлический, сделан, похоже, недавно, — констатировал он. — На нём, я вижу, есть и узкоколейка.
— В народе его называют Мусрара. Так называется по-арабски эта речка, — объяснил Наум. — Оттоманы построили его в конце прошлого века для дороги из Яффо в Шхем. Они успели соорудить мост как раз к приезду императора Вильгельма II. По пути из Хайфы в Яффо он по нему проехал. А железную дорогу два года назад проложили британцы.
— Турки были не такие примитивные, — сказал Пинхас.
— Союзники-немцы им очень помогали, — произнёс Соломон. — Но, что правда, то правда — турки в последние годы очень продвинулись.
— Германия сотворила Турции медвежью услугу — она втянула её в войну, — заметил Рутенберг. — В итоге Оттоманская империя потерпела поражение и прекратила своё существование. Британия и Франция оккупировали Ближний восток, и теперь собираются его поделить. Ну что ж, друзья, поехали дальше.
Через минут десять автомобиль остановился на берегу реки. Отсюда хорошо просматривалось место впадения в неё Аялона. Ширина Яркона достигала здесь пятидесяти-семидесяти метров. Рутенберг с удовлетворением смотрел на реку, спокойно нёсшую свои воды к морю. Ему было очевидно, что гидроэлектростанцию построить на ней можно. Но нужно провести измерения и выполнить расчёты.
— Соломон, выставляй приборы, — сказал Пинхас. — Мне нужны все данные по реке: ширина, высота берегов и их геометрия.
— Наконец-то у меня появилась серьёзная работа, господин Рутенберг.
— Ты себе не представляешь, сколько работы тебе предстоит. Пройдёмся по всем рекам и озёрам. Наум будет тебе помогать. Кстати, поучи его твоему ремеслу.
— Почему не научить? Парень он толковый и образованный.
— Вот и прекрасно. Вы работайте, а я пока что подъеду к устью.
