Пункт шесть — учреждение правил кредитования еврейско-арабским руководством для платежей долгов феллахов. Седьмой пункт — это укрепление интереса арабов сотрудничать в существующих еврейских предприятиях.
— Замечательная идея, Пинхас. Я всегда думал, что энергию и силы жителей Эрец-Исраэль нужно направить на строительство и развитие. Это верная гарантия снижения напряжённости между ними.
— У меня на предприятии работает много арабов. Они, сэр Джон, точно не пойдут нас убивать.
— Остался последний пункт?
— Да, восьмой. Премьер-министр обратится с публичным воззванием, подтверждающим продолжение политики национального дома, и выразит оценку достижениям евреев в Эрец-Исраэль.
— Благодарю Вас, господин Рутенберг. Я просмотрю протокол и, возможно, предложу кое-какие поправки. Дайте мне для этого дня три.
— Конечно, мне очень важны Ваши замечания.
— Тогда, Пинхас, предлагаю встретиться ещё раз семнадцатого мая в то же время.
— Сейчас в Лондоне находится арабская делегация, — взволнованно сказал Рутенберг. — Мне стало известно, что она собирается уехать из Англии 23 мая. Если мой план получит одобрение правительства, я ещё успею наладить с ней контакт и создать раскол в её рядах.
Часть делегации наверняка пойдёт с нами. Я уверен, большинство арабского населения заинтересовано в примирении с еврейским ишувом. Поэтому создание раскола в арабском лагере совершенно необходимо. Это самое важное в осуществлении моего плана. Всё дело в том, что небольшому громогласному меньшинству удаётся заткнуть большинству рот.
— Хорошо, Пинхас. Я напишу министру о нашей беседе и рекомендую ему поговорить с Вами.
Два дня прошли в беспокойном ожидании второй встречи с Шакборо. Несмотря на благорасположение начальника отдела Ближнего Востока, Рутенберг не знал, как к его предложению отнесётся лорд Пасфилд. Он также с тревогой думал о возможной реакции Вейцмана. Ведь Хаим после публикации отчёта комиссии Шоу настоял на принятии резолюции о бойкоте правительства. А сейчас, узнав о его контактах в министерстве колоний, мог оказать давление и вынудить правительство их прекратить. Уже потом стало ему известно, что Шакборо сообщил Вейцману о своих беседах с ним. После первой встречи поняв, что предложения Рутенберга не сопоставимы с официальной версией руководства Сохнут, он поспешил ему позвонить. К счастью, никаких ответных действий со стороны руководства Сионистской организации не последовало.
— Я просмотрел мои записи и хотел бы внести небольшие изменения, — предупредил Шакборо. — Они не касаются содержания. Я хорошо знаю, какие формулировки более импонируют министру.
— Не возражаю, сэр.
— Прекрасно. Давайте пройдёмся по ним ещё раз.
Они долго сидели за столом, обсуждая пункт за пунктом и редактируя текст.
— Надеюсь, теперь Ваш план можно предложить Пасфилду, — произнёс Шакборо и, потянувшись, откинулся на спинку стула.
— Я уже говорил Вам, что очень хотел бы переговорить с арабской делегацией. Меня поставили в известность о её отъезде в Эрец-Исраэль через несколько дней. Там на членов делегации, склонных к умеренности и компромиссу, окажут сильное давление, и они будут вынуждены согласиться с мнением радикалов. Да и Ченселлор тоже может повлиять на них. Он не сторонник таких серьёзных проектов и может присоединить свой голос к капелле противников инициативы. Я Вас прошу как-нибудь их задержать.
— Надо подумать. Поговорю с сотрудниками, которые с ними имеют дело.
— Буду Вам благодарен, сэр.
— Давайте, Пинхас, выпьем за удачу крепкого индийского чаю.
К удовлетворению Рутенберга, Пасфильд и Рамсей Макдональд отнеслись к его предложениям благосклонно. Они просили Шакборо сообщить ему, что не возражают, чтобы он вступил в переговоры с арабской делегацией. Но только по своей собственной инициативе.
По требованию министра колоний в его кабинете состоялось обсуждение плана восьми пунктов. На этом заседании были приняты три решения. Последнее из них весьма насторожило Рутенберга. Первое решение означало поддержку этого предложения, второе предписывало передать его на рассмотрение премьер-министра. А третье сводилось к тому, чтобы подготовить две телеграммы на имя Верховного комиссара и послать их в Иерусалим, только после разрешения Макдональда. Рутенберг, когда ему сообщили об этом, сразу понял, что право решения фактически передано в руки Верховного комиссара.
И всё же заинтересованность Пасфилда внушала надежду. Он с нетерпением ждал время, когда с его предложением ознакомится премьер-министр.
Руководство Сохнута знало о его переговорах в министерстве колоний, но пока ничего не знало о самом плане. У членов руководства это вызывало определённое недовольство. Однажды Рутенберг появился на заседании Сохнута, когда с обвинением выступал Шломо Капланский. Без лишних слов о сути его плана и, не отвергая факт проведения бесед, он сообщил, что они с лордом Редингом приглашены на встречу 29 мая. Он надеется, что в ходе неё Рамсей Макдональд известит о принятии правительством его предложений.
