Он отправился на несколько дней в Париж с намерением посвятить Эдмона де Ротшильда в детали своего предложения. Ему было важно его мнение, и он надеялся, что Ротшильд предотвратит его острую критику в исполкоме Сионистской организации. Барон Ротшильд ждал его в своём особняке. В нём Рутенберг бывал не раз. Барон всегда принимал его радушно. В кабинете на столике для угощений и сегодня стояли блюда с салатом, жареной с луком и перцем телятиной и рисом. Над ними возвышалась бутылка сухого красного вина.
— Давайте вначале перекусим, Пинхас, — сказал Ротшильд и широким жестом указал на заставленный едой столик.
— С удовольствием, барон. Я так торопился, что не позволил себе сегодня терять время в кафе.
Они перекусили, обмениваясь репликами о погоде в Лондоне и Париже. Потом лицо Ротшильда стало серьёзным, и он гостя попросил поделиться своим планом, ради разговора о котором тот пересёк Ла-Манш. Рутенберг старался говорить лаконично. Барон не любил излишних подробностей. Четвёртый и шестой пункты заинтересовали его особенно.
— Мне понравилась Ваша идея поселить феллахов по другую сторону Иордана. Это означает освобождение больших площадей в Эрец-Исраэль для еврейских поселенцев. Ссуда в миллион лир стерлинг для правительства эмира не представляется мне такой уж дорогой ценой. Я готов вложить в это деньги. Вы также сказали о создании фонда кредитования, позволяющего феллахам погашать свои долги. Разумное предложение. В целом, я полностью поддерживаю Ваш план. Но этим должна заниматься крупная компания. Не так ли?
— Совершенно верно, барон. В то время, когда Вейцман и его приятели восторженно говорили о создании расширенного Еврейского агентства, я пытался убедить всех, что
еврейский народ нуждается сегодня больше всего не в ещё одном политическом органе, а в экономической корпорации. Она сконцентрирует в своих руках всю деятельность в Эрец-Исраэль, войдёт в контакт с властями, и естественным путём найдёт выход из всех проблем, у которых сегодня нет решения.
— То есть Вы предлагаете достигать целей репатриации и абсорбции экономическими методами? — спросил Ротшильд, на самом деле уже всё понявший.
— Именно. Большое преимущество такой корпорации в тайных переговорах. Это свойство экономических организаций. Партийное соперничество в политическом органе не даст возможность обеспечить сохранение тайн в вопросах, которые лучше замалчивать.
— У Еврейского агентства слишком много сфер деятельности. А здесь только купля-продажа и финансирование, — заявил барон.
— Сионистская организация, конечно, продолжит заниматься политическими проблемами, образованием, здравоохранением и репатриацией. А все люди дела, объединятся и создадут экономическую корпорацию. Туда потекут все фонды и деньги, необходимые для её деятельности.
— Она сможет обеспечивать репатриантов землёй и финансами, — размышлял Ротшильд.
— И селить их даже на восточном берегу реки, — подыграл ему Рутенберг. — Для этого я думаю передать корпорации концессию на обширную земельную территорию с другой стороны Иордана.
— Вы провели оценку её основного капитала? — спросил барон.
— Пять-десять миллионов лир стерлинг, — ответил гость. — Во главе корпорации я вижу лорда Рединга, а членами совета директоров будут лорд Херст, Джеймс де Ротшильд и лорд Мельчет.
— Они согласны?
— Я с ними обсуждал этот вопрос. Лорд Мельчет готов даже приобрести её акции. Но лорд Рединг желанием возложить на себя руководство корпорацией не загорелся. Он заявил мне, что положение в стране сегодня не поощряет вкладчиков вкладывать капиталы в её развитие. Еврейское агентство занимается мобилизацией денег на гуманитарной основе, «для спасения ишува». По его мнению, это сейчас единственное средство открыть карманы еврейских жертвователей во всём мире. Рединг считает, что следует прекратить пока любые действия по продвижению этой идеи.
— А что Вы ему ответили?
— Я сказал, что в Палестине такое положение почти всегда. Чтобы изменить его к лучшему, я потому и предложил план реформ и принял на себя должность главы Национального комитета.
— Я думаю, корпорация — хорошее дополнение к Вашему плану. Давайте-ка выпьем «Бордо» за Ваши успехи. Красное сухое вино, на моём предприятии его производят из купажа сортов винограда Каберне Совиньон и Мерло.
— Хорошее вино, я пью его иногда. А первый раз пил у Вас в гостях. Тогда я приехал в Бордо, куда перебралось правительство Франции в начале войны.
— Да-да, я помню, Пинхас. Тогда Вы были на пятнадцать лет моложе.
Эдмон наполнил два бокала и один протянул Пинхасу. Половину он выпил сразу. Вино наполнило его рот приятной терпкостью.
