Иногда его приглашал к себе домой Авраам. Фаина накрывала на стол, и они пили чай с печеньем и говорили о трудных временах. Однажды в его кабинете раздался телефонный
звонок. Рутенберг поднял трубку.
— Это Бен-Гурион. Ты в Иерусалим не собираешься?
— В компании много проблем, Давид. Мне есть, чем заняться.
— Надо страну, а не компанию спасать, Пинхас.
— Всё руководство ишувом в ваших руках. Вот и действуйте. Я хотел вас остановить. Но мне не удалось.
— Послушай, не кипятись. Обстоятельства тогда вынуждали нас согласиться на переговоры. Но сейчас другая ситуация. Ко мне приходят на беседу много людей. Все хотят, чтобы ты вернулся к руководству.
— Я подумаю, Давид.
— Хорошо подумай, Пинхас.
В телефонной трубке раздались мерные гудки. Бен-Гурион не любил распускать слюни.
Рутенберг прошёлся по кабинету, подошёл к окну, потом вернулся к столу.
— Абрам, зайди, пожалуйста.
— Минут через пять. У меня тут люди.
Эти минуты на раздумье оказались весьма кстати. Когда брат вошёл в его кабинет, решение уже созрело.
— Что случилось, Пинхас? Мы сегодня уже несколько раз встречались.
— Только что позвонил Бен-Гурион. Зовёт меня в Иерусалим.
— Любопытно. И что он хочет?
— Он сказал, что народ требует моего возвращения к руководству.
— У него так плохи дела?
— Они плохие и у нас в городе, Абрам. Короче, я, честно говоря, хотел отсидеться здесь, уйти от политики. Но в стране глубочайший кризис. И люди в отчаянии. Многие надеются и верят мне.
— Ты хочешь отправиться туда?
— У меня нет другого выхода. И я себе не никогда прощу равнодушия и желания отстраниться от того, что происходит. Я позвал тебя, чтобы сказать это. Принимай руководство компанией. Ты уже не хуже меня разбираешься в делах. А в некоторых даже лучше.
— Я если возникнут серьёзные вопросы?
— Тогда звони. Я, конечно, буду вести компанию и дальше. С Верховным комиссаром у меня хорошие отношения.
— Когда уезжаешь?
— Завтра утром. Сейчас скажу Соломону подготовить машину.
— Ладно, Пинхас. За компанию не беспокойся. А страну нужно выручать.
Они посмотрели друг другу в глаза и обнялись. Рутенберг позвонил водителю и посидел в кабинете ещё часа полтора. Утром он поел в духане и выехал в Иерусалим. Первым человеком, с кем он там встретился, был Берл Кацнельсон. Ему стала понятна подоплёка его телефонного разговора с Бен-Гурионом. В рабочей партии, рассказал ему Берл, также
слышатся требования произвести изменения в руководстве ишува. Иосиф Шпринцак считает, что необходимо ликвидировать возможность захвата власти ревизионистами. По его мнению, лучше МАПАЙ сама станет во главе стремления присоединить Рутенберга к руководству. Иначе его поднимут круги, которые потребуют разрушить власть рабочей партии в ишуве.
Он поспешил в Национальный комитет и застал Бен-Цви в его кабинете.
— Хорошо, что приехал, — одобрительно произнёс Ицхак.
— Между прочим, из Хайфы меня вытащил сам Бен-Гурион, — усмехнулся Пинхас.
— Ничего себе! Чтобы Давид захотел делить с кем-то власть?! Значит, припекло.
— Мне этот парадокс объяснил Берл, — сказал Рутенберг. — Он вынужден согласиться на требование центра партии ввести меня в руководство ишува.
— Очень хорошо, Пинхас. Есть идея создать верховный комитет. Чтобы проверить такую возможность, нужно вначале учредить орган, который этим и займётся. Многие в ишуве предлагают тебя. Поэтому тебе, я думаю, нужно его возглавить.
— В нём, Ицхак, должны быть представлены все, и правые, и левые, и верующие.
— Я тут составил список, — произнёс Бен-Цви. — Включил в его состав Кацнельсона и Давида Ремеза от МАПАЙ. От правых предлагаю Исраэля Рокаха и Моше Смилянского, а от восточного еврейства — раввина Гольда.
— Не возражаю. Значит, комитет пятерых?
— Да. А ты, Пинхас, его руководитель.
— Завтра, пожалуй, нужно созвать людей, — сказал Рутенберг.
— Мой секретарь тебе поможет.
Собрать людей удалось только к вечеру следующего дня. Рутенберг всех хорошо знал.
— Вы все понимаете, что главнейшей задачей нашего времени является единство ишува, — заявил он. — К такому выводу пришли все наши лидеры. Они склоняются к тому, чтобы создать комитет, в котором должны состоять представители всех ветвей власти. Нам доверили обсудить этот вопрос.
Сразу стали очевидны разногласия между ними. Смилянский предложил сосредоточить усилия на экономической деятельности и укреплении благосостояния ишува.
— Сегодня многие демонстранты требуют бороться с правительством Британии, — сказал он. — По-моему, новая власть должна воздержаться от фронтального столкновения с властями мандата.
— Думаю, воевать с правительством мы не можем и не будем, — согласился с ним Рутенберг. — Руководству ишува следует стремиться к сотрудничеству с ним. Но чтобы экономическая деятельность проходила успешно, нужно наладить отношения с арабами. Поэтому объединённое руководство ишува будет обязано заниматься и политикой.
— В ишуве в настоящее время существуют три органа власти, — произнёс Давид Ремез. — Требуется учредить комитет, можно назвать его верховным комитетом, в который войдут лидеры всех этих органов.
