— Я рад, Давид. Хочу заняться улучшением экономического положения, решением проблем безработицы, отношениями между работодателями и рабочими. Особенно важно сегодня расширить объём еврейского капитала, вкладываемого в хозяйство Эрец-Исраэль.
— Завтра у меня встреча с Бен-Цви, — сообщил Бен-Гурион. — Обсудим кооперацию по политическим вопросам между нашими учреждениями. Также предложу ему привлечь тебя к работе в Национальном комитете. Думаю, он не будет против того, чтобы ты стал во главе его.
— Я очень уважаю Ицхака, Давид. Но, пожалуй, у меня нет другого выхода. Придётся
занять его место.
— Он это хорошо понимает, Пинхас.
Рутенберг почувствовал, что лёд, который был между ним и Бен-Гурионом, растаял. Давид прав. Зачем ему эти бесконечные, не приводящие к согласию разговоры с арабами. Он, конечно, никогда не был доволен политикой руководства Сохнгут. Но пусть ею занимаются Давид и его коллеги. У него задачи, которые он выполнит лучше всех. Он никогда не утверждал, что следует выйти на насильственную и бескомпромиссную борьбу с британцами и Белой книгой. Сегодня нужно отступить от такой политики и заняться объединением и строительством ишува. Если это признать, нет другого пути, кроме сотрудничества с Британией. Даже когда она решила отказаться от политики национального дома. Когда на пороге война, которая угрожает оторвать страну от еврейского народа, и границы страны закрыты, следует беспокоиться о сохранении ишува и его развитии. У Эрец-Исраэль в этой ситуации две роли: создание экономики и хозяйства при содействии правительства мандата и помощь Британии в будущей войне. Во имя этого он должен действовать и войти в руководство ишува. Он всегда верил в силу коммерческого действия, и сейчас больше, чем раньше, был уверен, что такая деятельность позволит найти выход и политическим проблемам страны.
Двухчасовая встреча утомила Рутенберга. Он пообедал в ресторане и пошёл по городу. Полуденное солнце над Иерусалимом прогрело прохладный утренний воздух, и он старался идти по теневой стороне многолюдных улиц. Теперь пусть Ицхак и Давид договариваются, решил он. Ему есть, чем заняться.
Директор англо-палестинского банка в Лондоне Лео Историк в мае и июне вёл предварительные переговоры с главами Bank of England. Речь шла о ссуде на миллион лир стерлинг для муниципалитетов Хайфы и Тель-Авива. Она была необходима для развития предприятий и войны с распространившейся в ишуве безработицей. Рутенберг участвовал в этих переговорах. В первых числах июля он выехал в Лондон, сказав Бен-Гуриону, что едет продвигать вопрос ссуды. Но всё же главной причиной поездки были дела электрической компании. В Лондоне он также договорился о встрече с министром колоний Макдональдом и лордом Ллойдом. Он просил политиков помочь ему мобилизовать деньги для Эрец-Исраэль и учредить экономическую корпорацию, которая возложит на свои плечи развитие страны. И опять требовал утвердить алию в сто тысяч молодых евреев из Европы, чтобы они взяли на себя оборону Ближнего Востока. Но снова наталкивался на отказ: такое количество репатриантов наверняка вызовет недовольство арабов и столкновения, с которыми правительству удалось справиться с большим трудом и немалыми затратами. Накануне новой войны Британия заинтересована в спокойном и благополучном Ближнем Востоке.
Рутенберг устал от неудачных переговоров и мотивированных высокими политическими соображениями отказов, и уже собирался покинуть Лондон. В один из этих дней августа его нашёл в гостинице незнакомый джентльмен. Он подошёл к нему, когда Пинхас спустился из номера в фойе.
— Хелло, господин Рутенберг, — сказал он.
— Хелло, не имею чести быть с Вами знаком.
— Я из министерства иностранных дел. Министр виконт Галифакс хотел бы поговорить с Вами.
По лицу Рутенберга пробежала гримаса удивления.
— О чём? — спросил он.
— Меня не поставили в известность, — ответил джентльмен. — Он ждёт Вас завтра в своём кабинете в десять утра.
— Пожалуй, я не откажусь. На это время у меня ничего не запланировано.
— Встреча конфиденциальная. Министр надеется, что это останется между ним и Вами.
— Безусловно, сэр.
Рутенберг ещё какое-то время смотрел ему вслед.
В этом здании, где, кроме министерств колоний и доминионов, находилось и министерство иностранных дел, Рутенберг бывал множество раз. Кабинет виконта Галифакса он нашёл без труда. Секретарь приветствовал его, и с вежливой улыбкой указал на дверь кабинета. Худощавый господин за письменным столом поклонился ему.
Добротный твидовый костюм, рубашка и бабочка подчёркивали его аристократическое происхождение.
— Располагайтесь, господин Рутенберг. Я рад, что Вы нашли время встретиться со мной.
— Благодарю Вас, виконт. Мне любопытно, чем могла заинтересовать Вас моя персона.
— Премьер-министр Чемберлен попросил меня заняться одним весьма деликатным делом. Мы осведомлены о Ваших хороших отношениях с Бенито Муссолини.
