— Война вынудила правительство в определённой мере отступить от Белой книги, — произнёс МакМайкл. — Я слышал здесь даже призывы о помощи Британии.
— Евреи готовы мобилизоваться и помочь в войне с Гитлером. Я не раз говорил, что британская армия может обучить сто тысяч молодых евреев и направить их на оборону Эрец-Исраэль. Разве мы не заслуживаем отмены политики Белой книги?
Лицо комиссара озарилось улыбкой.
— Поверьте, я с большой симпатией отношусь к евреям. Но это решение Лондона. Какие у Вас планы, господин президент?
— Они вытекают из нынешнего плачевного состояния страны. Нужно вывести её из тяжёлого экономического кризиса. Нужно накормить десятки тысяч голодных, обеспечить их работой. Для этого я уже предпринял усилия для привлечения иностранного капитала.
— Я буду всячески этому содействовать, господин Рутенберг. Хочу заметить, что не только арабское население, но и еврейский ишув очень неоднороден и раздроблен. Но большинство ишува поддерживает правительство. А вот руководство Сохнута заинтересовано в обострении положения и в углублении конфронтации с ним.
— Я буду делать всё от меня зависящее, чтобы убедить Бен-Гуриона и Чертока. Даже такая организация, как Эцель, призывает к примирению. Недавно я получил письмо от группы арестованных. Они находятся в тюрьме в Црифине. Они пишут, что после начала Мировой войны они готовы прекратить действовать против вас и объединить все силы для борьбы с врагами Британии. Поэтому держать их сегодня под арестом бессмысленно. Они просят меня о помощи.
— Да, я слышал о них.
— Я буду Вам очень благодарен, если Вы рассмотрите это дело и примете решение их освободить. Я знаю некоторых из них. Мужественные и интеллигентные люди. Британии они не враги.
— Я сегодня же займусь этим вопросом.
МакМайкл поднялся и пожал ему руку. Рутенберг попрощался и вышел из кабинета. Он торопился. Завтра ему нужно было представить Национальному комитету свой план.
Для него первые дни оказались самыми напряжёнными. Уже через три дня после выборов он организовал пресс-конференцию. Ему было важно показать ишуву, что Национальный комитет приступил к работе. Бен-Цви поддержал идею. Собрались в том же зале заседаний, где несколько дней назад приветствовали его вступление в должность президента. Он сообщил журналистам о том, что в ближайшее время сосредоточит свою энергию на борьбу с безработицей и решение тяжёлых экономических проблем. Выступившие после него члены руководства объявили об учреждении чрезвычайного налога. Рутенберг в тот же день почувствовал, что правые и центристские круги большой радости от введения нового налога не выражают.
На следующий день Рутенберг купил в киоске несколько газет. Газета הבוקר, представлявшая средний класс, торговцев и предпринимателей, выразила в своей статье по этому поводу опасение. Налог, по мнению автора, был навязан Рутенбергу левыми. Рабочие партии беспокоятся о поборах с имущих, но деньги используют в своих экономических владениях. А Смилянский призвал членов Национального комитета не вкладывать все деньги чрезвычайного налога в общественные работы. Только производители и крестьяне, столкнувшиеся с тяжёлым экономическим положением, в силах обеспечить снабжение продуктами и другими товарами, необходимыми ишуву. Редактор газеты Перец Бернштейн благословил Рутенберга на деяния и охарактеризовал его как единственного в ишуве человека, способного освободиться от партийных цепей. Но написал, что левые пока ещё не отказались от желания властвовать в ишуве. Сейчас они лишь покорились неистовству экономических проблем и правде войны. Но в момент, когда у них появится такая возможность, они откажутся от нового порядка. Недостаточно выбрать Рутенберга, с сожалением заявил он: новый порядок не отражает соотношение сил в ишуве. Его образ, как сильного человека, не сделавшего ничего ради сторонних и партийных интересов, присутствовал во всех статьях. Только левая газета דבר воздержалась от прославления и представления его как главного смысла начавшихся в руководстве изменений.
Рутенберг откинулся на спинку стула. «В таком вот котле придётся вариться, — подумал он. — Но у меня нет другого выхода. Бернштейн прав, вывести ишув из кризиса, кроме меня, никто не сможет».
Несколько дней прошло в бессмысленных заседаниях. Рутенберг начал выражать недовольство и нетерпение. Чтобы покончить с этим, он собрал руководство Национального комитета.
— Меня удручает наша беспомощность и невозможность приступить к неотложным действиям. Пока вы занимаетесь своими амбициями, должностями и стульями, в Тель-Авиве люди умирают от голода.
— Пинхас, мы провели выборы, — произнёс Давид Ремез. — Мы не имеем права игнорировать волю людей.
