После беседы с Авраамом ответ на письмо Верховного комиссара был поручен Дауни. Но министр расценил его формулировку слишком радикальной. Макдональд добавил на полях, что он был бы склонен отнестись положительно к просьбе Рутенберга. Его следует лелеять, потому что он, в противовес другим сионистским лидерам, стремится к какому-то соглашению с арабами. И всё же, рассуждал министр, этот договор ударит по полномочиям Еврейского агентства, предназначенным ему британским мандатом. Инициатива Рутенберга также угрожает политике, определённой Белой книгой. Она разрешает в определённой мере алию деятелей, но люди, о которых просит Рутенберг, не включены в список тех, кого Белая книга называет «деятелями». Министр потребовал, чтобы в письме, которое направят Верховному комиссару, указали на связь между настоящим предложением и беседами, которые проводились в Лондоне в конце 1938 года.
Верховный комиссар получил письмо Макдональда и пригласил Рутенберга на беседу. Брат уже вернулся и рассказал Пинхасу о разговоре в министерстве колоний. Некоторые вопросы сотрудников министра вызвали у него беспокойство. Однако они позволили ему лучше подготовиться к сегодняшней встрече.
— Господин Рутенберг, два дня назад прибыло письмо из Лондона. Макдональд задаёт в нём ряд вопросов. Я надеюсь, с Вашей помощью мы на них ответим.
— Буду рад Вам в этом помочь, сэр.
— Прекрасно, господин президент. Министр заявил, что в ноябре и декабре позапрошлого года Вы проводили с ним беседы о создании в Эрец-Исраэль экономической корпорации.
— Верно, сэр. Но тогда у меня были другие мотивы.
— Вам бы следовало сказать мне, что намерены вернуться к Вашему плану создания большой корпорации.
— Я приношу свои извинения, сэр, за непреднамеренное умолчание. Я был уверен, что Вы в курсе моих прежних проектов развития страны.
— Корпорация, которую Вы предлагаете основать, представляет собой инструмент в руках Национального комитета, — произнёс МакМайкл.
— Конечно, сэр. Но он, как и любое другое демократическое учреждение, по самой её природе не может вести такие проекты. Это коммерческое предприятие, все решения которого должны находиться в руках одного человека.
— Я это хорошо понимаю, господин Рутенберг. Министр также пишет, что среди деятелей, которые определены в Белой книге, владельцы капитала не упомянуты. Он намекает этим, что Ваше предложение нарушает принятую политику. Меня вообще вопрос предпочтения капиталистов другим деятелям не затрудняет. Эрец-Исраэль сейчас требуются более всего именно деньги. Без капитала абсорбция деятелей невозможна.
— Совершенно с Вами согласен, сэр. Чтобы выйти из тяжёлого кризиса, страна нуждается в таких людях, которые знают, как эффективно вложить их деньги.
— Министр спрашивает, почему мы не пользуемся для проектов развития капиталом, находящимся в наших банках?
— Какой-то капитал там, конечно, есть, — вздохнул Рутенберг. — Но он заморожен. Мы не можем им воспользоваться, хотя это решило бы многие проблемы.
— Скажите, Рутенберг, как относится к Вашей инициативе Сохнут? Ведь она ущемляет его полномочия.
— Я ничего не предприму вопреки мнению Сохнута, — заявил Рутенберг. — Вопросами репатриации всегда занималось руководство Еврейского агентства. Так будет и в дальнейшем.
— Вводить новые правила алии я не буду, — сказал в заключение беседы Верховный комиссар. — Но я попрошу начальника отдела Эрика Миллса посоветоваться со мной и даже подумать о предпочтительном списке владельцев капитала, которые получат сертификаты.
Рутенберг был доволен. Он был почти уверен, что МакМайкл его предложение поддержит. Не знал он, что ждёт его в Лондоне. Сотрудники министерства колоний, в ответ на письмо Верховного комиссара, заявили, что инициатива Рутенберга не свидетельствует о его заботе о еврейском ишуве. Она больше указывает на его стремление, как делового человека и бизнесмена. А Беннет предложил соглашение комиссара отвергнуть. Политика национального дома никогда не предполагала сосредоточить в Эрец-Исраэль миллионеров и деловых людей, сказал он министру. До тех пор, пока Сохнут не выступит с декларацией, что не против этого плана, правительству лучше Рутенбергу не содействовать. Он говорит об идеалах и добре, но всё, что интересно ему на самом деле — это его личные доходы.
Макдональд выслушал советы его сотрудников и написал комиссару. Он не возражает выдать ограниченное число разрешений владельцам капитала на алию. Существующие регуляции в отношении алии не будут изменены. Сумма денег для кандидата, как соответствующего категории владельцев капитала, останется не больше, чем 1000 лир стерлинг. МакМайкл попросил Рутенберга зайти к нему и показал ему письмо министра.
— Я надеялся на другой ответ, — произнёс Верховный комиссар.
— Фактически это отказ, — сказал Рутенберг, прочитав письмо. — Такая сумма на одного репатрианта не позволит осуществить задачу, ради которой строился мой план.
— Министр и его сотрудники, господин Рутенберг, возможно, не пожелали конфликтовать с Еврейским агентством.
