— Нет сомнения, что правительство намерено представить Национальный комитет, как главную силу ишува, вместо нас, — поднялся Моше Черток, начальник политического отдела Сохнута. — Но силу мирового еврейства воплощает Еврейское агентство. Вместо народа Израиля правительство желает видеть в стране только еврейский ишув. Меня не было здесь, когда обсуждалась передача в руки Национального комитета вопроса организации помощи ишуву. Я всегда считал, что это сложное дело под силу только нам.
— Правительство намерено определить Сохнут, как орган, который должен заниматься только политикой, — поддержал его Бен-Гурион. — По его мнению, деловым учреждением является Национальный комитет.
— Нам следует явиться к Верховному комиссару и объяснить, что по всем вопросам помощи и общественных работ ему нужно обращаться к Еврейскому агентству, — заявил Гринбойм, начальник отдела труда Сохнута.
— Решения руководства Сохнута руководство Национального комитета ни к чему не обязывают, — заявил Рутенберг. — Передача нам этих вопросов утверждена большинством членов вашего руководства. Мне, как и вам, не нравится такое отношение правительства к Сохнуту. Я могу поговорить об этом с МакМайклом.
— Национальный комитет фактически занимается только местными вопросами, — заметил Бен-Гурион. — Но всё, что касается всего ишува, определяет руководство Сохнута.
— Рутенберг причинил большой вред ишуву и его интересам, — вновь вступил в беседу Гринбойм. — Ведение рабочих конфликтов и вопросов распределения работ согласно закону и практике отдано в распоряжение отдела труда Еврейского агентства. Его вмешательство в вопрос сбора урожая причинило большой ущерб престижу и положению руководства. Нетрудно понять, почему объединение фермеров обратилось к нему с просьбой, чтобы он вмешался в их конфликт с Гистадрутом. Потому что правительство Эрец-Исраэль не находит с фермерами общего языка.
— Вы тоже не смогли справиться с разногласиями, которые всегда возникали между ними и Гистадрутом, — ответил Рутенберг. — А мне удалось найти выход из положения, хотя фермеры с ним не согласились. Во время чрезвычайного положения нет другого выхода. Приходится мириться с решениями, которые удовлетворяют не всех.
— Нужно вернуть полномочия руководству Сохнута, — произнёс Бен-Гурион. — Национальный комитет должен заниматься только местными проблемами. Политика, которую ведёт Рутенберг — это ликвидация сионизма. Господа в Иерусалиме и в Лондоне предпочитают видеть только ишув. Им уже не интересен еврейский народ.
— Это обвинение несправедливо, — сказал Рутенберг. — Национальный комитет никогда не служил и сейчас не служит миной для подрыва Еврейского агентства. Между нами существуют разногласия. Но я готов их обсуждать.
Заседание ещё какое-то время продолжалось и закончилось без какого-либо решения. Рутенберг попрощался и вышел на улицу. Снова пошёл дождь, и он открыл зонт. Под мерный шорох струй вскоре забылись неприятные разговоры и обвинения. Надо было оставить позади претензии Еврейского агентства и двигаться дальше. Его деятельность изменила настроение в ишуве. Он чувствовал поддержку людей. Об этом писали и газеты. К Национальному комитету неофициально присоединились даже люди из Агудат Исраэль. Но его огорчала эта нескончаемая полемика с руководством Сохнута.
Он возлагал большие надежды на чрезвычайный налог. Но к началу сорокового года правила его сбора и справедливого распределения ещё не были окончательно определены. На заседаниях Национального комитета об этом говорилось не раз. Он, Бен-Цви и другие члены руководства ездили по стране и выступали на собраниях. Беседы о важности налога проводились и в синагогах. Но он и управляющие фондом знали, что большая часть его приходила от простых граждан. Богатые люди ишува жертвовать свои деньги не торопились. Фонд пополнялся также из денег, которые Рутенберг получал от правительства, и от банковских ссуд, которые он оформлял благодаря своему положению и личным связям. Но средств на осуществление его планов было недостаточно. И он опять вернулся к своей давней мечте — большой экономической корпорации. Она бы наверняка решила многие экономические и политические проблемы Эрец-Исраэль.
В год, когда к власти в Германии пришёл Гитлер, Рутенберг предложил еврейским лордам и руководству Сионистской организации создать большую корпорацию. Тогда его постигла неудача. Но он не оставлял надежду и ждал своего часа. Теперь его высокое положение президента Национального комитета, думал он, даёт ему возможность, наконец, осуществить его план. С Верховным комиссаром у него сложились хорошие отношения. Он позвонил его секретарю и договорился об аудиенции. Гарольд МакМайкл встретил его с известной английской вежливостью.
— Добрый день, господин президент. Что нового? Я всегда готов Вас выслушать.
