Вилла Габриэле находилась возле реки. Она была построена в середине прошлого века из ракушечника, добывавшегося в каменоломнях севернее Беневенто. Фасад её и лестница, поднимавшаяся к пристроенному к вилле бельведеру, поблёскивали шлифованными плитами каррарского мрамора. Да и внутри, словно осколок драгоценного камня, она хранила память о времени в убранстве и мебели, оставленные нетронутыми после приобретения её у прежнего владельца.
Их встретила моложавая женщина в модном длинном платье и того же бежевого цвета шляпке. Она поцеловала мужа, улыбнулась Рутенбергу и пожала руку Маттео.
— Познакомьтесь, синьоры. Моя жена Беатриче, — представил её Габриэле.
Стол в зале был уже накрыт. Двое слуг подали на первое суп минестроне с луком, морковью, фасолью и помидорами, а на второе на большом блюде цыплёнка пармезан с ризотто. Запивая капучино вкуснейший джелато, мужчины вели разговор о плантации.
— Спасибо, синьор Габриэле, за прекрасный ужин, — поблагодарил Маттео. — Завтра весь день мы посвятим проектированию и расчётам.
— Послезавтра, мы встретимся, и, я надеюсь, вы покажете мне эскизы, — заявил Габриэле.
— Нам бы очень этого хотелось, — произнёс Рутенберг.
Вечерний свет опустился на равнину, хорошо просматривающуюся с бельведера. Они сидели в креслах, слушая Габриэле и Беатриче, которая играла им на рояле и пела арии. Потом появился Марко. Они попрощались с хозяином и его женой и сели в машину. Через полчаса Рутенберг уже сидел на диване в своей комнате, и вспоминал весь этот день, и прекрасную женщину, к которой почувствовал давно не испытываемую симпатию.
Весь следующий день они с Маттео провели в обсуждении планов и расчётах. К вечеру эскизы с размерами каналом и труб были готовы. Рутенберг уснул с чувством хорошо выполненной работы. Он ещё не знал, что эта поездка станет началом большого будущего проекта.
Утром они встретились с Габриэлем в фойе. Он был доволен проектом, внимательно выслушал объяснения, а уезжая, искренне жал им руки. Марко подождал, пока они соберут свои вещи в гостинице, и отвёз их в Неаполь на железнодорожный вокзал. Рутенберг, оказавшись в Неаполе, ещё надеялся навестить Горького. Но поездка на юг была непредвиденной, и он не успел связаться с Алексеем Максимовичем до отъезда из Генуи. А сейчас он не был уверен, что его друг на Капри. Он знал о частых путешествиях писателя по Италии и Европе. Поэтому решил отказаться от поездки на остров и не рисковать доверием к нему Леонардо. Слишком дорогой ценой досталось ему место в компании.
Маттео почувствовал волнение сотрудника.
— Пьетро, у тебя всё в порядке? — спросил он.
— Да, — ответил Рутенберг. — Два года назад я гостил здесь на Капри у моего друга известного писателя Горького.
— Я слышал о нём, — заметил Маттео. — Он очень популярен в Италии. Он и сейчас здесь?
— Не уверен, — произнёс Рутенберг. — Он часто уезжает по своим делам.
— Жаль, я бы с удовольствием с ним познакомился, — заявил Маттео.
— Давай-ка в другой раз, — сказал Рутенберг. — Я извещу его о нашем приезде. А сейчас нам нужно вернуться и завершить наш проект. К тому же я не думаю, что это понравилось бы руководству компании.
— Умный ты человек, Пьетро, — усмехнулся Маттео. — Но я друзей не предаю.
Рутенберг посмотрел на него и дружески потрепал по плечу. Маттео улыбнулся и пожал ему руку.
На своё письмо, переданное Егору Егоровичу Лазаревым Центральному Комитету, ответа он так и не получил. Как и записки, запрещающей ему публиковать дело Гапона до того времени, когда ЦК найдёт его своевременным. Из-за мытарств в Женеве по этому вопросу он тогда потерял работу. Но сейчас он устроился в компании, где его авторитет высок, где его ценят и уважают итальянские инженеры. У него, наконец, появилась материальная основа довести дело до конца. Неожиданно, обстоятельства стали ему благоприятствовать. Из местных газет Рутенберг узнал, что ЦК объявил Азефа провокатором. Он не без труда нашёл в киосках газету «Знамя труда», центральный орган партии, от 26 декабря 1908 года, с заявлением:
«Центральный Комитет партии с.-р. доводит до сведения партийных товарищей, что инженер Евгений Филиппович Азеф, 38 лет (партийнные клички: „Толстый“, „Иван Николаевич“, „Валентин Кузьмич“), состоявший членом партии с.-р. с самого основания, неоднократно избиравшийся в центральные учреждения партии, состоявший членом БО и ЦК, уличен в сношениях с русской политической полицией и объявляется провокатором. Скрывшись до окончания следствия над ним, Азеф, ввиду своих личных качеств, является человеком крайне опасным и вредным для партии. Подробные сведения о провокаторской деятельности Азефа и ее разоблачении будут напечатаны в ближайшем времени».
