Вернувшись в контору, Рутенберг опять всё рассчитал и убедился, что новая схема работает и работает эффективно. Он сразу же взялся за оформление патента. Через несколько дней он пошёл на почту и отправил конверт в Европейское патентное бюро. Оно ответило письмом, подтвердившим получение заявки. Он успокоился: теперь первенство изобретения принадлежит ему. Оставалось только ждать. Но на этом он не остановился. Теперь можно было рассказать всё промышленникам и получить заказы на проектирование. Сотрудники его компании напряжённо трудились над чертежами, а он делал эскизы и выполнял расчёты.
Через полгода он получил письмо, в котором лежал долгожданный патент. Слух о системе плотин Рутенберга стремительно распространился по стране. Миланское общество инженеров попросило его выступить с лекцией, благосклонно встреченной публикой. После лекции к нему обратился импозантный мужчина в модном сером костюме.
— Синьор Рутенберг, я Фернандес Алехандро, представитель компании, строящей в Южной Америке гидроэлектростанции.
— О, я знаю, там реки просто созданы для этого, — произнёс Пинхас.
— Вы совершенно правы. Они полноводны и обладают огромным энергетическим потенциалом.
— Реки северной Италии не могут сравниться с ними, — продолжил Рутенберг. — Поэтому мой метод строительства Вам очень подойдёт. Он значительно повысит эффективность станций и их мощность.
— Я с большим интересом прослушал Вашу лекцию и совершенно согласен с Вами, — сказал Фернандес. — Я пробуду в Милане ещё несколько дней. Я уполномочен моей компанией изучить патенты, которые появились в Европе в последнее время. Сегодня я направлю в Буэнос-Айрес письмо с приложением Вашего патента с предложением незамедлительно рассмотреть Ваш метод и настоятельной рекомендацией его приобрести.
— Буду рад, если мой метод понравится Вашему руководству, — произнёс Рутенберг. — Вот моя визитная карточка.
Он протянул Фернандесу листок плотного картона.
— Благодарю Вас, синьор Рутенберг.
Прошёл месяц, этот разговор забылся, стёртый из памяти множеством дел и ежедневной напряжённой работой. Но однажды в конторе зазвонил телефон, и знакомый голос произнёс его имя.
— Синьор Рутенберг. Это Алехандро Фернандес.
— Слушаю Вас.
— Наша компания заинтересована купить Ваш патент. Когда Вы сможете нас принять?
— Приезжайте сегодня в два часа, — произнёс Пинхас, с трудом справляясь с охватившей его радостью.
Он известил о встрече своего бухгалтера и с нетерпением ждал их прихода. В назначенное время в кабинет вошли трое. Рутенберг пригласил их сесть и предложил выпить кофе.
— Спасибо, это не помешает. В Италии его очень хорошо умеют делать, но выращивают в Латинской Америке, — сказал Фернандес. — Хочу представить Вам финансового директора компании Натана Левита и инженера Родригеса.
Левит с пониманием взглянул на Пинхаса. Евреи всегда найдут общий язык.
— Совет директоров компании уполномочил меня оформить договор о приобретении Вашего патента, синьор Рутенберг, — заявил Левит. — Мы осуществили необходимые финансовые расчёты и готовы заплатить пятьдесят тысяч итальянских лир.
— Я думаю, применение метода строительства плотин, описанного в моём патенте, принесёт Вашей компании прибыль, значительно б
— Хорошо, синьор Рутенберг, — не унимался Левит. — Не по-нашему и не по-вашему. Семьдесят пять тысяч. Уверен, мы не единственные, кто захочет приобрести Ваш патент.
— Ладно, синьор Левит, согласен. Пусть будет семьдесят пять тысяч лир. Когда Вы готовы будете выплатить?
— В течение месяца. Всё-таки, между нами — океан, — пошутил Левит.
— Мой бухгалтер предоставит Вам данные нашего счёта в банке Милана, а я после внесения платы передам Вам техническую документацию и проконсультирую инженера Родригеса.
Рутенберг поблагодарил Фернандеса и пожал руку Левиту. Все были довольны сделкой. Расставаясь, Левит отвёл Рутенберга в сторону.
— Я бесконечно горд, что именно Вы, мой соплеменник, сделали это. Я вот только думаю, сколько нашего ума и таланта мы, евреи, посвятили странам, где мы, по сути, чужие, где нас терпят лишь потому, что мы способствуем их обогащению. Подумайте, Пинхас. Неужели нам никогда не суждено работать и творить ради своего народа?
— Я иногда пытаюсь понять смысл моей жизни, но она каждый раз возвращает меня к реальной действительности, — попытался ответить ему Рутенберг. — Мы живём, чтобы выжить и реализовать свои способности. Мне пока неясно, что я могу сделать ради своего народа.
— Боюсь, Пинхас, Вы остановились на полпути.
Они обнялись, как давние друзья, и Рутенберг ещё долго смотрел вслед удаляющемуся автомобилю.
