Свят смотрел на него сквозь упавшие на глаза волосы. Весь облик Светозарного был ему противен – от седеющих висков до начищенных сапог. Он снова пытался унизить Свята.
– Подними бумаги, – повторил Гореслав.
Он подошел к столу и оперся на него руками. Было в нем что-то от ярчуков, с которыми он постоянно возился. Светозарные называли его Псарем, но шепотом, чтобы он не услышал, – за такое можно было получить десяток ударов плетью.
– У тебя есть младший помощник.
Звук собственного голоса был Святу ненавистен – заискивающий, тихий, насквозь пропитанный страхом.
– Бумаги, Святослав.
Для него это дело чести – заставить Свята подчиняться. Уже много лет Гореслав пытался сломать его, подмять под себя, и в какой-то момент ему это почти удалось. Но не сегодня.
– Раз сам бросил – сам и подбирай.
Ему девятнадцать, уже год он находился на святой земле Ясностана, изучал премудрости охоты, молился и учился уважать старших. С последним пунктом наблюдались явные проблемы.
– Повтори, – потребовал Гореслав, выходя из-за стола.
– Сам поднимешь. – Терять Святу было уже нечего.
Бить по лицу наставнику нравилось – оплеуха получилась такой сильной, что Свят чуть не свалился на пол. Выпутавшиеся из косы волосы взметнулись, на лбу выступила испарина. Он покраснел от унижения, щека налилась кровью.
– Поднимай, – угрожающе сказал наставник.
Свят нагнулся, схватил несколько листов и швырнул их на стол. Гореслав усмехнулся.
– Тебе давно пора привыкнуть к нашим правилам. Знай свое место.
Свят не тешил себя надеждами на то, что в Ясностане будет легко, но едва за ними закрылись городские ворота, Гореслав словно с цепи сорвался. Он приказал забыть о церкви, о том, что там происходило, и, главное, «о девчонке». Для Светозарного она умерла, и он собирался похоронить ее и в сознании Свята.
Свят выскочил в коридор и уверенно зашагал к выходу из терема.
Он жил с девчонкой, которую привезли полгода назад. Их сразу поставили в пару, они оказались в одной упряжке – как напарники делили комнату, стол за обедом и наказания. Проблем от нее он не ждал – воспитанная верующими родителями, Слава тряслась при виде старших и страстно мечтала стать одной из них. Это раболепие раздражало, но не больше, чем безрассудность Варны.
Варна.
Свят остановился посреди улицы, ноздри заполнил запах ее горячей кожи – фантом, морок, жалкое воспоминание. Лучше всего она пахла во время занятий с мечом, когда на ее лбу выступал пот, а грудь вздымалась в такт тяжелому дыханию. У нее не было шанса попасть в Святой Полк до того, как она спуталась с ведьмой. Гореслав взялся заниматься с ней только потому, что Варна была достаточно упряма, чтобы снова и снова подниматься с земли.
Так или иначе, но Гореслав добился своего – ему дали разрешение на создание отряда, пусть и не того, о котором он мечтал. Наставник был одержим идеей собрать под своими знаменами про́клятых непобедимых воинов, таких как Свят, да только переоценивал новобранца. Варна стала намного сильнее, чем он. Ей не хватало сноровки, власти над проклятием, доставшимся от ведьм, но уже тогда ее удары походили на удары молота.
Он быстрый, ловкий и точный, а она – таран. Однажды ему показалось, что Варна способна проломить ему череп без особых усилий. Воспоминания об этой мощи приятно будоражили сознание. Они стоили друг друга, только она была равна ему, только…
Он поздно заметил, что из-под плаща начала подниматься тень. Прибавил шагу, лавируя между прохожими. Приближалось время службы, жители Ясностана стекались к храму.
– Свят!
Он решил сделать вид, что не услышал.
– Святослав!
Обернувшись, он смерил напарницу безразличным взглядом.
– Служба вот-вот начнется. – Она подошла ближе.
– И что?
– Ты идешь в другую сторону. – Ее плащ был безупречно чист, даже его края, будто она не ходила по пыльным улочкам, а парила над ними. – Ты ведь не собираешься пропустить молитвенный час?
Вместо ответа он пожал плечами и пошел дальше.
– Ты не можешь…
Он вырвал руку из ее пальцев и ударил напарницу в грудь. Девчонка согнулась пополам и закашлялась. Люди вокруг поспешили разойтись – никто не хотел оказаться на пути белых плащей.
– Тогда и я не пойду, – прохрипела Слава. – Куда ты шел? Я с тобой.
– Дура? – прямо спросил Свят.
– Дура или нет, а мы все пополам делить должны. Мне все равно достанется, если ты не явишься, значит, я ничего не теряю.
Свят снова пожал плечами и пошел дальше. Жалкая – вот что он думал о ней. Слабая, одурманенная верой и новым Богом, мечтающая только о том, чтобы погибнуть в славном бою.
Но кем бы Слава ни была, она шла за ним.
Человек привыкает ко всему, вот и он свыкся с правилами Святого Полка, научился молчать и не показывать окружающим своего презрения. Иногда ему хотелось всадить меч прямо в горло старшему, но он проявлял чудеса владения собой и сухо кивал, соглашаясь с любым бредом.
Эти мужчины и женщины, закоснелые в своем понимании веры, превращали новобранцев в свои уменьшенные копии. Двадцатилетние юнцы становились похожи на одурманенных болванчиков, им нужен был только повод, чтобы умереть за правое дело.
