…В конце сентября 1608 года на территории Восточной Европы было великое множество людей потерявшихся. Они ещё не взорвались (и слава Богу!), но уже потерялись в себе самих. Они не знали, чего хотят, чего не хотят, «что такое хорошо» и «что такое плохо». Перед ними носились разъяренные фантомы, примагничивающие к себе слабых, порождающие взрывоопасную тревогу в душах сильных, и лишь самые сильные не поддавались злому искушению, терпели и в терпении своем находили верные ходы.
В сентябре 1608 года многие города русские покорились Лжедмитрию II. Почему?! Не в данной книге отвечать на этот душевно сложный вопрос. Но покорились! А во многих городах разъедающее дух народа, русский дух сомнение появилось: а вдруг он и впрямь тот самый Дмитрий, сын Ивана IV Грозного, народом, между прочим, любимого!
Слушая послание Сапеги и Лисовского, защитники русского монастыря, прекрасно знавшие о положении в стране, о сомнениях своих соотечественников… не сомневались ни секунды!
«Не страшимся!» — ответили они полякам, да те и сами могли догадаться, глядя на пепел посадов, что защитники русской святыни живыми монастырь не отдадут.
Через день иноземцы приступили к осадным работам, а 3 октября начался обстрел монастыря. Стреляли поляки из 63 пушек беспрерывно, но быстро поняли, что их слабомощная артиллерия не разрушит стены лавры. Это невесёлое открытие не отпугнуло Сапегу и Лисовского. Они, разработали план подкопа и в строгой тайне организовали работу.
Пушки продолжали пальбу, основное войско поляков, не скрывая, вело интенсивную подготовку к штурму, но все это было лишь отвлекающим маневром: мастера минной войны из войска Сапеги и Лисовского углубились в землю и стали сооружать подкоп под стены лавры. Днем 13 октября в стане поляков была пьянка. Чужеземцы, подготовив необходимое количество штурмовых лестниц, тарас (плетёные корзины на колесах, исполняющие роль щитов для атакующих колонн), щиты рубленые, тоже на колёсах с бойницами для стрельбы, теперь расслаблялись, пили, гордо фланируя по своему стану. Попили они вина заморского, отдохнули. Под вечер пушки поляков усилили огонь. Сразу с заходом солнца чужеземцы под музыку бросились на штурм.
Но застать врасплох оборонявшихся им не удалось. Русские встретили атакующих дружными залпами пушек и пищалей, и поляки, не достигнув стен, побросав лестницы и тарасы, отступили с большими потерями. Сапега и Лисовский, как ни в чем не бывало, утром послали своих людей к победителям. Русские в это время собирали богатые трофеи. Поляки подъехали к ним на безопасное расстояние и предложили новые, более выгодные условия сдачи монастыря. И опять был отказ, а затем штурм, утренний сбор трофеев, новые условия…
Прошла неделя. 19 октября русские без приказа начальников устроили вылазку, но неудачно. Еще через шесть дней поляки глубокой ночью пытались овладеть монастырем, и вновь русские были начеку.
Долгорукий и Голохвостов почувствовали неладное в поведении противника и решили узнать, что задумал враг. В Мишутинском овраге русские разведчики добыли языка — литовского ротмистра Брушевского. Тот поведал под пыткой тайну Сапеги: поляки готовят подкопы! Вскоре к воеводам привели еще одного языка, раненого казака; тот указал место подземных работ. Не мешкая, Долгорукий и Голохвостов выработали контрмеры. Русский умелец, «зело искусный» в горном деле, монастырский слуга Корсаков сделал под башнями «слухи», ямы, в которых постоянно находились воины, внимательно слушавшие голоса и стуки людей, копающих землю в глубине. Осаждённые под его руководством соорудили ход из-под стены в ров для внезапной атаки, которую тщательно готовили воеводы.
И в ночь на 9 ноября русские с трех сторон напали на врага. Они овладели мельницей, нашли неподалёку от неё подкоп. Двое смельчаков Шилов и Слот заложили в него порох. Но поляки контратаковали русских. Разгорелся бой. Шилов и Слот спешили. Они зажгли порох и не успели выбраться из подкопа. Прогремел взрыв. Два мирных русских земледельца остались навеки в толще земли.
А бой продолжался. Воодушевленные защитники монастыря дрались зло и с диким возбуждением. «Не страшимся! Победим! Отомстим!»
В том бою они вывели из строя 1500 человек из войска Сапеги и Лисовского, потеряв убитыми 174 человека и ранеными 66 человек. Русские отбили у врага 8 крупных пушек, много пищалей, самопалов, несколько бочек пороху, другое вооружение; подожгли, отходя в монастырь, туры, разрушили батареи.
Эта крупная победа вынуждала Сапегу и Лисовского изменить тактику осады. Они перестали штурмовать крепость, палить из пушек, окружили крепость плотным кольцом, и началась своего рода позиционная война. Каждая из сторон, отказавшись от активных действий, пыталась выманить противника в выгодное для себя место боя и разгромить его.
