Струг достиг Толгского монастыря неподалёку от Ярославля. Здесь к Никону подошел архимандрит Сергий. Когда-то он издевался над поверженным патриархом, теперь поклонился ему в ноги и попросил прощения, честно сказал, что хотел угодить собору. Старец простил Сергия, и тот с лицом просветленным, с душой прощенной сопровождал Никона. Струг с Волги вошел в реку Которость. И здесь встречала Никона толпа людская. Народ вытащил струг на берег, стал целовать патриарху руку, а он уже так устал (да не ехать, а жить!), что лишь робко и бессловесно поворачивал голову туда-сюда.
Вечером Никон услышал благовест к вечере, оправил волосы, бороду, одежду. Архимандрит Никита понял, куда собирается старец, прочитал отходную. Никон послушно сложил руки на груди и умер.
Патриарх Иоаким наотрез отказал Фёдору Алексеевичу в просьбе отправиться в Воскресенский монастырь на погребение Никона и величать умершего патриархом, но разрешил сделать это новгородскому митрополиту Корнилию. Этот протест можно трактовать по-разному. Патриарх Иоаким, опытный политик, знал, что Фёдор Алексеевич долго не протянет, а как отнесется новый царь к тому, что он назвал бы Никона патриархом, предсказать не мог никто! Зачем рисковать?!
Фёдор Алексеевич присутствовал на погребении, целовал руку Никона. Вернувшись в Москву, царь попросил Иоакима поминать покойного именем патриарха, отослав патриарху митру Никона. И вновь повелитель получил отказ. Иоаким и от богатой митры отказался. Упрямый был человек. А может быть, очень правильный, приученный жить строго по правилам. А может быть, Иоаким своими протестами напоминал царю о том, что разговор о приоритетах светской и духовной властей не закончен?
Фёдор Алексеевич послал человека с богатыми подарками восточным патриархам и с просьбой разрешить причесть Никона к лику патриархов. Через некоторое время в Москву пришел положительный ответ. Федора Алексеевича уже не было в живых, а Иоакиму пришлось поминать Никона патриархом.
О конечном итоге жизни зачинателя крупнейшей за всю историю реформы в Русской православной церкви можно говорить бесконечно. Да, гладкой реформа не была — но подобные реформы гладкими не были ни в единой стране мира, и винить в том конкретных людей нельзя. Да, его государственная идея потерпела полное фиаско, но, кроме самого Никона, за нее никто не пострадал, а многие даже и не догадывались и не догадываются о том, почему же так раздружились царь Алексей и патриарх Никон… Да, русский народ не мог безоговорочно принять реформы, потому что по старине он жил, побеждал, терпел обидные поражения, падал под ударами врагов, поднимался, молился, копил силы, накапливал, выходил на поля сражений и побеждал все чаще, чаще… С 988 по 1650 годы русские люди отправляли богослужения по старым обрядам. Около 700 лет! Почти 40 поколений! Немало!! И никто до этого не укорял русских людей в «неправославности»! И вдруг на тебе! Обвинили. И кто обвинил? Бедные патриархи, нищие. Попрошайки. Что им надобно в русской столице? Только деньги. А деньги дают часто и много только тем, кто их зарабатывает. У восточных патриархов была только одна возможность постоянного заработка в России: стать здесь «нештатными» консультантами русских царей по вопросам православной веры, надежными помощниками и проводниками политики русских царей. Эти мысли приходили в головы всем русским людям, и они, конечно же, из чисто патриотических побуждений не могли изменить религиозные книги и богослужебные ритуалы своих предков — великих предков, сотворивших к середине XVII века могучее государство.
Реформы были объективны. И объективно было мощное противоборствование реформам. А значит, объективен был раскол.
Никон делал всё, как требовали от него обстоятельства, был он без вины виноватый, умер, не согрешив, оставил о себе суровую память среди религиозных деятелей, до сих пор с опаской и недоверием произносящих «патриарх Никон». Он, конечно же, раскольником, то есть человеком, расколовшим русское общество, не был.
Одним из своих потенциальных союзников в борьбе против СССР Гитлер называл Русскую православную церковь и верующих граждан огромной державы. Справедливости ради стоит сказать, что об этом возможном помощнике он думал в последнюю очередь. Посылая солдат в Восточную Европу, фюрер крепко надеялся на то, что многонациональное государство распадется после первых же побед вермахта. Не распалось. Победы в июне — августе 1941 года были впечатляющими, но Советский Союз не рухнул. И советский народ не сдался, не прекратил борьбу, в том числе и на оккупированных территориях.
